Гонимые
Шрифт:
– Мы чего ждем, Тэмуджин? Нас сомнут, разметают, если будем лениво почесывать бока.
– Друг Боорчу, ты стал пугливым. Помнишь, мы с тобой вдвоем никого не боялись. А сейчас у нас есть воины, с нами много друзей, мои родичи.
– Ты и шамана считал своим другом, а он сбежал.
– Но ты не сбежишь, не сбежит и Джэлмэ. А когда мы вместе, никакой враг не страшен. Не беспокойся, Боорчу, и получше присматривай за моими родичами.
– Они ездят друг к другу каждый день.
– Вот и хорошо.
– Ничего хорошего я не вижу. Сговорятся за нашей спиной.
Тэмуджин
Родичи не зовут его на совет. Сейчас они сообща думают, как без большого урона поддаться Таргутай-Кирилтуху. Кто-то из них, видимо, скоро отправится к нойону тайчиутов. Наверное, пронырливый Даритай-отчигин.
Он почти угадал. К тайчиутам тайком поехали дядя и Алтан. Тэмуджин приказал, чтобы все его люди были готовы по первому сигналу тронуться в путь. У коновязи днем и ночью стояли под седлом лошади воинов, сами воины спали не раздеваясь, не снимая оружия. Тэмуджин в эти дни не мог ни есть, ни спать. Долговязый, сутулый, молча ходил по куреню, проверял исправность оружия воинов, седловку коней, объезжал дозоры. Он опасался не столько нападения Таргутай-Кирилтуха, сколько родичей. От них можно было ждать всего.
Наконец дядя и Алтан возвратились от Таргутай-Кирилтуха. Через день Даритай-отчигин приехал к Тэмуджину. По его кислому лицу было видно, что поездка к тайчиутам ничего хорошего не принесла.
– Ты чем-то сильно опечален, мой дорогой дядя?
– Беда надвигается на всех нас, Тэмуджин. Тайчиуты откармливают коней, острят стрелы. Они пойдут на нас.
– Пусть идут.
– Но мы не сможем защищаться!
– Что касается меня, то я и не собираюсь защищаться. Ты видел, в моем курене все уложено на телеги. Я откочую к моему отцу – хану Тогорилу.
– А как же мы? Нас останется совсем мало.
– Что вам делать – думайте сами.
– Тэмуджин, родственники так не поступают.
– А как они поступают? – вкрадчиво спросил Тэмуджин и озлился, закричал:
– Как вы, тайно сносясь с Таргутай-Кирилтухом? Моей головой хотели купить его расположение?
Дядя сжался, стал совсем маленьким. Обиженно хлюпнул носом.
– И как ты мог подумать такое?..
– А что, не ездил к Таргутай-Кирилтуху?
– Почему же, ездил. Вместе с Алтаном. Об этой поездке я и хотел тебе рассказать. Мы думали добиться мира…
– Совсем не важно, чего вы хотели, зачем ездили. Я ухожу от вас, дядя.
– Возьми меня с собой, Тэмуджин. Или я не брат твоего отца?
– Мы все родичи. И, однако, договориться не можем. Давно пора прийти к согласию, избрать хана. Тогда и кочевать никуда не нужно. Будь ты, дядя, ханом, я склонил бы перед тобой свою голову – бери моих воинов, проси помощи у Тогорила и громи тайчиутов!
– Как мы изберем хана, Тэмуджин, если нам даже нельзя собрать нойонов?
– И не надо собирать. Мы могли бы избрать не всеобщего хана, а для тех, кто с нами.
– Ну что это за хан будет! Одна видимость.
– И
– Э, нет, таким ханом я быть не желаю! Может быть, Алтана?
– Давай изберем Алтана, Сача-беки, Хучара или кого другого. Мне все равно. Я буду верно служить любому, кто оградит от бед наши кочевья.
Даритай-отчигин задумался.
– Тэмуджин, ханом надо избрать тебя! – Он взбодрился, точно вдруг нашел верное средство разом избавиться от всех бед.
– Дядя, зачем мне взваливать на плечи чужие заботы? К тому же из всех вас я самый молодой.
– Не отказывайся, Тэмуджин. У тебя улус больше, чем у каждого из нас.
У тебя опора, какой ни у кого нет, – хан Тогорил.
Все шло как надо. Но Тэмуджину хотелось, чтобы так же, как дядя, думали и остальные нойоны. Поэтому, проводив Даритай-отчигина, он пригласил Боорчу и Джэлмэ.
– Вот что, друзья. Подберите человек двадцать – тридцать самых надежных воинов, садитесь на самых резвых коней и ночью пошумите у куреня Алтана или Сача-беки. Сделайте так, чтобы вас приняли за тайчиутов. Но смотрите, если правда откроется… Сейчас все висит на волоске.
Нукеры пошумели, как надо, всех переполошили. Тэмуджина рано утром разбудил стук копыт, говор людей. Он вскочил, приоткрыл дверной полог, выглянул из юрты. У коновязи стояли Сача-беки, Алтай, Хучар и около сотни нукеров. Все три нойона были одеты в доспехи, вооружены. Ночная стража и Боорчу с Джэлмэ не пускали их в юрту.
– Высокородные нойоны, прошу вас – подождите, – с вежливой наглостью уговаривал их Боорчу. – Тэмуджин так рано не встает и очень сердится, когда его будят.
Тэмуджин опустил полог, оделся, позевывая, вышел из юрты, сделал испуганное лицо.
– Алтан, Сача-беки, Хучар, что такое? Почему вы здесь в такую раннюю пору?
– Тайчиуты…
– Где?
– Ночью они напали на мой курень, – сказал Сача-беки. – Я их отбил.
Тогда они кинулись на курень Алтана.
– Где они сейчас?
– Куда-то ушли. Но они вернутся…
– Идемте в юрту. Боорчу, Джэлмэ, как вы смели задерживать моих родичей! Быстро поднимите людей, пусть разбирают юрты, запрягают волов.
Будем уходить к хану Тогорилу. Не медлите!
Нойоны понуро побрели за ним в юрту.
– Ты в самом деле покидаешь нас, Тэмуджин? – спросил Сача-беки. – Нам говорил твой дядя, но мы не поверили.
– На вас я больше не надеюсь. Ну что это такое, Сача-беки! Ты отогнал врагов от своего куреня и лег спать. Почему не преследовал? Почему позволил напасть на курень Алтана?
– Прежде чем преследовать, надо знать, сколько перед тобой врагов. А попробуй разберись, если ночь!
– Ночь, темнота не оправдание. Каждый заботиться только о своем курене и никто – обо всех.
За стенами юрты встревоженно шумел курень. Дробно стучали копыта коней, плакали дети, вздорили женщины, кричали мужчины. Нойоны беспокойно прислушивались к этим звукам. Прибежала Борте с Джучи на руках, испуганно спросила: