Гонки
Шрифт:
Пабло Стейнмец, нахмурившись, подергал себя за ус.
– Флейм!
– воскликнул он.
– Что тебе?
– Мне осточертели ваши забавы, - холодно ответила девушка.
– И я хочу поговорить с этим недотепой.
– Это мужское дело, - заявил Стейнмец.
– Беги, чужеземец.
– Ни с места, - приказала Флейм, и в ее руке опасно блеснул револьвер.
Отец и дочь смотрели друг на друга. Первым не выдержал старый Пабло.
– Черт тебя побери, Флейм, - сказал он.
– Правила существуют для всех, даже для тебя. Человек, вступивший на частную территорию,
– Это не проблема, - заявила Флейм. Засунув руку в вырез блузки, она вытащила оттуда блестящий доллар.
– Держи!
– Она бросила монету под ноги Пабло.
– Деньги уплачены, может, мне самой хочется с ним поиграть. Пойдем, незнакомец.
Взяв Бакстера за руку, она повела его за собой. Бандиты ухмылялись и толкали друг друга в бока, пока Стейнмец не бросил на них угрожающий взгляд. Старый Пабло покачал головой, почесал за ухом, высморкался и сказал:
– Черт побери эту девчонку! Слова были грубыми, но произнес он их нежным голосом.
Глава 5
Ночь опустилась на город, и бандиты разбили лагерь на углу Вест-Энд-авеню и 69-й улицы. Мужчины удобно расположились вокруг костра. На вертел насадили брикет сочного мяса; а в закопченный котел высыпали несколько пакетов свежезамороженных овощей. Старый Пабло Стейнмец от души приложился к канистре с мартини, успокаивая воображаемую боль в деревянной ноге. Во мраке слышался вой одинокого пуделя, тоскующего по подруге.
Стив и Флейм сидели в стороне от остальных. Тихая ночь, нарушаемая лишь грохотом мусорных машин, чарующе действовала на них. Их руки соприкоснулись, пальцы сплелись.
Наконец Флейм произнесла:
– Стив... Я тебе нравлюсь?
– Конечно, - ответил Бакстер, по-братски обняв ее за плечи и не осознавая, что этот жест может быть истолкован иначе.
– Я все думала...
– сказала молодая гангстерша, - я думала...
– Она замолчала, неожиданно смутившись.
– Стив, почему бы тебе не прекратить эту самоубийственную гонку? Может, ты останешься со мной? У меня есть земля, Стив, настоящая земля - сто ярдов в центре Нью-Йорка. Мы вместе сможем заниматься на ней фермерством.
Стиву мысль показалась заманчивой, как любому другому мужчине. Нельзя сказать, что он не замечал тех чувств, которые питала к нему прекрасная гангстерша, и они не оставляли его равнодушным. Красота Флейм Стейнмец, ее отвага (не говоря уже о земле) могли легко завоевать сердце любого мужчины. Какую-то долю секунды Стив колебался, и его рука сильнее сжала хрупкие девичьи плечи.
Но затем чувство верности взяло верх. Флейм была небесным существом, воплощением экстаза, о котором мужчина мечтает всю жизнь. Но Адель - подруга юности, его жена, мать его детей, терпеливая помощница все эти долгие годы так что для человека с характером Бакстера здесь не было выбора.
Властная красавица не привыкла к отказам. Разъяренная, как ошпаренная пума, она пригрозила вырвать у Бакстера сердце, обвалять его в муке и поджарить на медленном огне. Ее огромные сверкающие глаза и тяжелое дыхание подтверждали, что это не пустые слова.
Но Стив Бакстер твердо стоял на своем. И Флейм с грустью поняла, что никогда не полюбила
И когда поутру чужеземец стал собираться в путь, она уже не противилась. И даже утихомирила своего разбушевавшегося отца, назвавшего Стива безответственным идиотом, которого необходимо удержать для его же блага.
– Папа, разве ты не видишь, что это за человек?
– спросила она.
– Он должен сам выбирать свой путь в жизни: пусть даже этот путь ведет к смерти.
Пабло Стейнмец недовольно ворчал, но вынужден был сдаться. И Стив Бакстер продолжил свою одиссею.
Глава 6
Он направился к центру, стиснутый со всех сторон толпой. Оглушенный шумом, ослепленный неоновыми рекламами, Бакстер был на грани истерики. Наконец он оказался в районе, пестревшем указателями, которые требовали прямо противоположных действий:
ТОЛЬКО СЮДА ХОДА НЕТ.
ДЕРЖИТЕСЬ ПРАВОЙ СТОРОНЫ ЗАКРЫТО ПО ВОСКРЕСЕНЬЯМ И ПРАЗДНИКАМ.
ЗАКРЫТО ПО БУДНЯМ.
ПОВОРОТ ТОЛЬКО НАЛЕВО.
Сбитый с толку противоречивыми указаниями, он случайно забрел в нищий район, известный под названием "Центральный парк". Перед ним, насколько хватало глаз, ютились жалкие хибары, убогие пристройки, покосившиеся вигвамы и публичные дома, занимавшие каждый квадратный фут площади. Его появление среди озлобленных обитателей парка вызвало шквал комментариев, и нельзя сказать, что благожелательных. Жители вбили себе в головы, что он инспектор санитарной службы, появившийся, чтобы закрыть их малярийные колодцы, зарезать их трихинеллезных свиней и привить их чесоточных детей. Собравшись вокруг него, они размахивали костылями и выкрикивали угрозы.
К счастью, неисправный тостер вызвал короткое замыкание, и вся округа мгновенно погрузилась во тьму. Воспользовавшись паникой, Стив бежал.
Но теперь он очутился в районе, где уличные указатели были давно сорваны, чтобы сбить с толку сборщиков налогов. Солнце скрылось в облаках. Здесь ему не помог бы даже компас, слишком уж много ржавого железа - остатков легендарной городской подземки - скрывалось под тротуарами.
Стив понял, что безнадежно заблудился.
Ему удалось выжить не столько благодаря мужеству, сколько из-за отсутствия такового. Бессчетное количество дней бродил он по неизвестным улицам, мимо бесконечных домов, покореженных автомобилей и гор битого стекла. Настороженные прохожие отказывались отвечать на вопросы, принимая его за агента ФБР. Стив Бакстер скитался без еды и питья, не имел возможности толком отдохнуть, опасаясь, как бы его не растоптали многочисленные толпы.
Добросердечный работник службы социальной помощи остановил Стива, когда тот собирался напиться из дизентерийного фонтанчика. Седовласый старик отвел его в свой дом - хибару, сделанную из скрученных газет и ютившуюся возле покрытых мхом руин Линкольновского центра. Он посоветовал Бакстеру остановить свою безумную гонку и посвятить жизнь помощи бедным и убогим - благо их вокруг было несметное множество.
Стив готов был уже согласиться на столь достойное занятие, но тут, на его счастье, старенький приемник стал передавать информацию о гонках.