Гонщик
Шрифт:
– Что? Что прислали?
– Два пальца… отрезанных…
Я мертвею. Сабрина! Неужто у этих выродков хватило жестокости отрезать пальцы у трехлетнего ребенка?!
– Нет, не у Сабрины, - торопливо говорит Ирэн.
– У ее матери… У Жанны… И записку прислали, дескать, Том не выполняет их требования.
– С чего они взяли, что не выполняет?
– не понимаю я.
– Ведь гонка только завтра.
– Сегодня был квалификационный заезд, и "Бешеные Псы" пришли предпоследними.
– Естественно, они всегда так приходят. Но ведь они должны победить в самой гонке, а не в предварительной квалификации.
– Ну да. Но похитители решили показать Тому,
– Ирэн всхлипывает.
– Знаешь, Брайан, они резали ее прямо по живому, без наркоза… медленно-медленно… она так кричала… так кричала… пока не потеряла сознания… а они привели ее в чувство и снова…
– Откуда ты знаешь?
– Они снимали это на визор-камеру и прислали ролик Тому… - Глаза Ирэн наполняются слезами, но она справляется с собой и спрашивает: - А как ты себя чувствуешь?
– Отлично.
– Я не вру. Я действительно абсолютно здоров, у меня даже полностью зажила сломанная нога. Впрочем, в целях конспирации медицинский панцирь я пока снимать не стану.
– Позови Рабиша и принеси мне что-нибудь поесть, ладно?
Голод у меня сейчас зверский, это плата за ускоренное излечение. Григ предупреждал, что так и будет, и советовал сразу, как проснусь, съесть несколько плиток горького шоколада.
Ирэн выходит, а я нащупываю на прикроватном столике свой коммуникатор и связываюсь с Мартином.
– Брайан, это ты?
– удивляется он.
– Ты очухался или?…
– Очухался. Скажи Биллу, что все остается в силе.
– Лады. А то мы уж было, запасной план хотели.
– Не надо запасной. Я в норме.
Отключаю связь, увидев входящего в палату Рабиша.
– Док, - решительно начинаю я, - вы сейчас осмотрите меня и удостоверитесь, что я здоров. А потом я покину клинику, и завтра весь день меня не будет. Но вы будете делать вид, что я еще здесь. Завтра к вечеру я вернусь, а послезавтра вы официально выпишите меня…
– А чего это вы тут раскомандовались?
– злится Рабиш.
– Я сам решу, когда, что и как!
– Док, я не командую, я прошу.
Наши взгляды встречаются. Он вздыхает и бормочет:
– Вот свалились же вы на мою голову, Брайан. Такого пациента и врагу не пожелаешь!
Воскресенье. Четыре утра. Самое сладкое время для сна. Особенно если лежишь в теплой уютной кровати, а за окном метет февральская вьюга. Но нам пятерым не до сна. Мы с Лонгом, Томом и двумя его парнями сидим в мобиле, припаркованном неподалеку от полигона клуба "Бешеных Псов" и ждем, пока один из парней по имени Арчи справится с охранной системой. Арчи деловито колдует над портативным визор-фоном, что-то мурлыча себе под нос, и вскоре извещает нас, что путь чист. Вылезаем из теплого брюха мобиля и ежимся, ощутив на лицах колючее прикосновение ветра со снегом.
– Ну и погодка, - бормочет Стю, второй из парней Тома.
– При такой погоде гонять, костей не соберешь.
– Это здесь, на Земле. А на орбите всегда одна и та же погода, ясная, - отвечает ему Лонг.
– Ну да, ну да, - спохватывается Стю.
– Том, ты бы остался в мобиле, - предлагаю я.
– Нет, - упрямится он, - я с вами.
Мы вчетвером проходим в ворота полигона, а Арчи остается контролировать обстановку снаружи.
Вообще, полигоны всех гоночных клубов похожи как две капли воды - их и строили-то по единому типовому проекту. И все же разница есть. Чувствуется, что этот клуб не из успешных. Здесь повсюду сквозят небрежность и жесточайшая экономия. Они проявляются
– Мне даже страшно представить, в каком состоянии у них сами лайдеры, - говорю я Лонгу.
– Знать бы раньше, пришли бы сразу после полуночи, чтобы успеть привести их в порядок. Наверняка потребуется какой-то мелкий ремонт.
– Вряд ли все так уж плохо, - сомневается Лонг.
– Пилоты ж не полные придурки, должны понимать, что к чему.
Том напряженно слушает наш разговор и встревожено хмурится. Мне очень хочется успокоить его, сказать, что все в порядке, но действительность превосходит мои самые страшные опасения - предназначенным для гонки лайдерам требуется не мелкий, а самый настоящий ремонт. В одном из них орбитальные ускорители барахлят, а во втором рулевая система срабатывает с задержкой аж в три секунды. Конечно, на таких лайдерах можно подняться на орбиту, к примеру, на прогулку, чтоб на звезды посмотреть да девушек покатать, но в профессиональную гонку лучше не соваться.
– Вот засранцы, - растеряно тянет Лонг.
– Во что машины превратили, уроды. Да на таких лайдерах от выстрела нипочем не уйти, как пить дать собьют!
Том меняется в лице и порывается что-то сказать, но я останавливаю его:
– Ладно, мужики, время еще есть. Техники и пилоты "Псов" придут не раньше восьми. У нас почти четыре часа, так что давайте-ка за работу.
– Обе машины сделать не успеем, - чешет в затылке Стю и косится на Тома.
– А обе и не надо, - возражаю.
– Сделаем рулевую систему для Лонга, а в лайдер с испорченными ускорителями сяду я.
– Э, нет, - начинает спорить Лонг, но я останавливаю его: - Доверься мне, ладно? Это моя территория, и я знаю, что делаю.
Мы с головой уходим в работу. К счастью, Лонг оказывается механиком от бога, да и у Стю руки явно не из задницы растут, а Том помогает на подхвате, так что к исходу четвертого часа нам удается привести лайдер Лонга в норму.
– Ну, все. Том, Стю, вам пора сваливать, - говорю, - а то сейчас сюда народ стекаться начнет.
Стю кивает, желает нам удачи, а Том смотрит на нас с Лонгом и говорит:
– Я ваш должник, мужики. Вечный должник.
– Сочтемся, - по обыкновению ворчит Лонг, а я добавляю: - Не забудьте встретить нас на финише.
Том и его люди должны помочь нам незаметно исчезнуть после гонки.
Они покидают ангар, а мы с Лонгом расходимся по "своим" лайдерам, надеваем "презервативы" и прячемся в грузовых отсеках.
Дальше время тянется нудно и медленно. Мне сквозь приоткрытый люк слышно, как начинает собираться народ, как вяло переругиваются сонные техники. Потом приходят гонщики и тренер. Они втроем садятся в "мой" лайдер, размещаются в десантных креслах, а за пилота берут одного из техников.