Гонщик
Шрифт:
– И это все?
– буравлю его подозрительным взглядом.
– Матерью клянусь!
– Дик всхлипывает и садится на полу, подтянув ноги к лицу.
– Он и деньги мне на ставку дал.
– То есть? Ты ставил не свои?
– Моих только одна четверть. Остальные дал Лонг.
– Выигрыш вы с ним поделили?
– полуутвердительно говорю я.
– Сразу же, - кивает Дик.
– То есть тебе достался миллион - одна четверть выигрыша, - задумчиво тяну я. Что-то в его словах настораживает меня. Что-то здесь не так, вот только я пока не соображу что…
– Мне
– Ты отберешь у меня деньги, да?
– Отберешь у меня деньги… - эхом повторяю я.
– Деньги отберешь… Отберешь деньги…
Догадка крутится буквально под рукой, никак не желая окончательно оформиться.
– Брайан, - окликает меня Дик, и мои мысли рассыпаются окончательно.
– Ну, чего?
– с досадой отзываюсь я. Вот ведь не вовремя перебил, гуманоид зачуханный!
– Ты… ты убьешь меня?
– Дик дергает щекой и косится на Сятю.
– Нет, не убью, - цепляю на лицо виноватую улыбку и протягиваю ему руку.
– Ты меня прости, Дик, я ошибся.
Он нерешительно смотрит на мою руку, а потом все же пожимает ее. Но делает это не искренне, а из боязни разозлить меня. Помогаю ему встать и хлопаю по плечу.
– Поехали в кабак, пропустим по рюмашке в знак примирения. Я угощаю.
– Можно и не ехать, у меня дома все есть, - возражает Дик.
Вскоре мы с ним сидим за накрытым столом и пьем водку, а Сятя мирно пристроился в уголке и вроде как дремлет.
Наш разговор летает туда-сюда. Я расспрашиваю Дика о Лонге и Эрике. Осторожно расспрашиваю, без нажима, вроде к слову пришлось. Он охотно рассказывает. Выясняется, что настоящего имени Лонга ни сам Дик, ни Эрик не знают - они, как и я раньше, уверены, что Лонг и есть настоящее.
Дик, как гостеприимный хозяин, бдительно следит, чтобы моя рюмка не пустела. Впрочем, он и сам пьет, как лошадь, а потом начинает хвастать выигранным миллионом и мечтать, как потратит его с умом.
– Не разбазарю на всякое дерьмо, - пьяно трясет пальцем перед моим носом Дик, - а в дело вложу. Акций куплю… Разбогатею… А потом… Потом куплю этот долбаный клуб, понял?
– Какой клуб?
– "Диких Кентавров", какой же еще! Вот где они у меня все будут! Вот!
– Дик демонстрирует мне сжатый кулак.
Эк, его обида-то крутит. Уж сколько времени прошло, а он все помнит, все простить не может, как его из клуба вышвырнули - грубо, опозорив в прессе и отобрав все регалии. Впрочем, чисто по-человечески я его понимаю.
– Тренера взашей! Да и лидеров этих сраных к такой-то матери!
Он входит в раж, перечисляя, как поквитается с обидчиками, а я подливаю масла в огонь:
– Роберта, стрелка вашего, точно надо гнать пинком под зад. Он, гад, в последнем заезде Мартину вилку на пару с Аргонавтом сделал.
– Да уж. Видал я по визору, как ваших "Стрельцов" уделали, - сочувственно вздыхает Дик.
Разговор сворачивает на гонку. Я, как мне кажется, довольно умело веду его, то и дело расставляя Дику ловушки. И вскоре прихожу к бесспорному, но ошеломляющему выводу: сейчас передо мной сидит кто угодно, только НЕ профессиональный космический
Он, конечно, довольно хорошо сечет в этом деле, но сам никогда в жизни не выходил на гоночную трассу. Он изучал предмет в теории, возможно даже сидел на тренажере или, как Лонг, обучался водить лайдер в штурмовом отряде. Но есть вещи, которым не учат в штурмовых отрядах, их знают исключительно гонщики-профи.
Например, как не сорваться с орбиты при скоростях, позволяющих запросто покинуть пределы солнечной системы.
Или что основной орбитальный ускоритель нужно включать за несколько секунд до того, как выключится разгонный, хотя подобное строго-настрого запрещено инструкцией по технике безопасности. Запрещено, потому что при их одновременной работе пилот испытывает запредельные перегрузки, а лайдер становится практически неуправляемым, хотя и получает при этом очень мощный разгонный толчок. Но штурмовикам такой толчок до лампочки, им гораздо важнее не потерять контроль над лайдером, а вот для гонщиков этот значительный выигрыш в скорости зачастую означает победу в гонке.
Есть и другие хитрости, которые познаются лишь на трассе - неважно "низкой" или "орбитальной". Но бывший профессиональный гонщик Дик не знает большинства из них. А ведь он занимался этим делом около шести лет и неоднократно брал награды!
Вывод очевиден: передо мной не Дик. Может, оперативник, а может и сам Паук.
Чувствую, как начинает бешено колотиться сердце. Ну что мне делать, а?! Попытаться захватить его и с помощью Сяти пытками вырвать признание? Да-а, а если он не заговорит? Если это не Паук, а всего лишь оперативник, который не знает, где сейчас Григ и Ирэн, и под чьей личиной прячется Паук?
Нет, его сейчас трогать нельзя. Он вроде не догадывается, что я расколол его, так пусть и дальше пребывает в блаженном неведенье. А мне нужно срочно разбудить свой ген маоли, чтобы посоветоваться со Стином. Но для этого нужна длительная медитация, то есть желательно как можно скорее покинуть общество лже-Дика.
Пытаюсь встать из-за стола, а потом спохватываюсь. Нет! Так резко уходить нельзя - он может заподозрить неладное. И я остаюсь: продолжаю пить и вести теперь уже бесполезный для меня разговор, который снова сворачивает на выигрыш. Надо отдать должное сидящему передо мной человеку - актер он просто прекрасный. Он очень точно сыграл и обиду на "выгнавший" его клуб, и искреннюю радость от миллионного выигрыша.
– А почему ты сделал ставку у каких-то левых букмекеров, когда у тебя есть свой - Ирвин?
– спрашиваю просто так, чисто для поддержания разговора, но в ответ лже-Дик меняется в лице и растеряно спрашивает: - А ты откуда знаешь?
– От верблюда, - огрызаюсь я.
– Так почему не у Ирвина?
– Он… то есть я… это… не хотел, чтоб наши узнали.
Лже-Дик несет еще какую-то ахинею, а я смотрю непонимающе. Что за черт? Такой простой вопрос и поставил его в тупик. Хотя… А ведь здесь что-то кроется! Ну, точно, кроется! Нет, не зря Дик сделал ставку не у Ирвина! И мне обязательно нужно понять: почему?