Гонщик
Шрифт:
– Спасибо, братан, - говорю боевику.
– А теперь, может, поговорим?
– Да вроде не о чем, - отвечает тот и спрашивает врача: - Он вам еще нужен?
– Нет, все, я закончил, можете убирать.
– Что значит, убирать?
– настораживаюсь я, но тут боевик делает какой-то жест за моей головой, и я погружаюсь во тьму.
Глава 2
Клиника
У, блин, до чего же трещит голова. Ну, я вчера и набрался! Только бы Билл ничего не узнал - нам ведь категорически запрещено пить все, что крепче пива, да и то в ограниченных дозах. Запрет на алкоголь - один
Открываю глаза и сажусь, придерживая руками тяжелую, как гиря, голову. Я у себя дома в кровати. Абсолютно голый, что не удивительно, я всегда сплю именно так. Удивительно другое - моя правая нога. Она в медицинском панцире, похоже, я ее сломал. Вот только, как и когда? Вот бляха-муха, ничего не помню. Голова просто раскалывается, и жажда неимоверная.
К счастью, на столике рядом с кроватью обнаруживается бокал с тоником и зеленая пилюля, внешне похожая на "похмелин" - принимал такие однажды после официально санкционированной попойки в честь победы Мартина на "Кольце Вселенной". Несколько мгновений пытаюсь поразмышлять на тему: кто же это так обо мне позаботился; но голова звенит, трещит и гудит, и я бросаю эту затею до лучших времен. Запихиваю пилюлю в рот и жадно выпиваю тоник, не переставая удивляться сам себе. Вот это я вчера погудел! Очень интересно, где же я был и с кем так надрался. И подрался. Вообще-то, это не в моих привычках - пить и бузить, да еще за неделю до гонки. И дело здесь даже не в штрафе и не в контракте. Я искренне уважаю спортивный режим и знаю, что это очень нужная штука для гонщика. Если этот самый гонщик хочет быть победителем, конечно. Я хочу. Гонка - это моя жизнь…
Смотрю на часы: скоро одиннадцать. Твою за ногу! Проспал! Билл, небось, там уже рвет и мечет. Странно, что он еще не оборвал мне коммуникатор. А, кстати, где мои клипса и браслет? На столике у кровати их нет… И тут словно отвечая на мои мысли громко пиликает вызов визор-связи. Звук - будто ножом по стеклу. Зажимаю уши руками. Нет, вообще-то, мелодия у визор-фона приятная, сам устанавливал, взял мелодию моей любимой группы "Пилигримы Космоса", но сейчас звук кажется противным донельзя.
– Отключить!
– рычу я. Не хочу сейчас разговаривать ни с кем, а уж тем более с Биллом. Мне надо вначале залезть под душ и немного очухаться.
– Принято, Брайан, - откликается Барабашка, и наступает благословенная тишина. Несколько минут наслаждаюсь ею и чувствую, как под воздействием пилюли утихает головная боль. А затем встаю и ковыляю в туалет, прихрамывая на правую ногу.
Вообще-то эти медицинские панцири - очень удобные штучки. Они заменяют и гипс, и костыли одновременно. Внешний контур панциря сделан так, что при ходьбе нагрузка приходится не на ступню, и уж тем более не на сломанную кость, а выше, в моем случае на колено и верхнюю часть голени, так что при желании и известной ловкости я смогу даже бегать. Правда, к панцирю сначала надо привыкнуть. А пока я могу только ковылять.
Прохожу мимо ванной и вдруг слышу шум воды в душевой. Что за хрень?! Распахиваю дверь кабинки.
– Ты уже проснулся, милый?
– щебечет стройная симпатичная
– Ты кто?
– Ты не помнишь?
– Она обижена. Или делает вид.
– Мы познакомились вчера в баре "Три кита", пили, танцевали, а потом приехали к тебе… Рассказывать дальше?
– Валяй.
Она подходит вплотную, обнимает меня за шею, заставляя склониться к ней, и мурлычет:
– А дальше, мы сделали вот так.
Она целует меня взасос, а ее руки весьма умело делают массаж некой части моего тела. Ничего не имею против - все равно на тренировку я уже опоздал, а на час или на два не имеет значения, но тут Барабашка сообщает:
– Брайан, к вам посетитель.
– Гони прочь, - бормочу и слышу в ответ: - У него имеется "экстренный допуск".
Это означает, что он все равно войдет, разрешу я или нет. Какого черта?! Я никому не давал "экстренных допусков" в свою квартиру! Даже Мартину и Биллу. Ко мне "экстренно" войти может разве что полиция.
– Подожди-ка, милая, сейчас выставлю кое-кого вон, и продолжим.
– Отодвигаю девушку в сторону, накидываю банный халат, иду в гостиную и рычу: - Это у кого еще там "экстренный допуск", интересно?!
– У меня, - спокойно откликается мужчина лет сорока на вид. У него подтянутая спортивная фигура и цепкий взгляд. И он тоже мне абсолютно незнаком. И мне не нравится его внимательный, "рентгеновский" взгляд, который тщательно изучает мою, наверняка, помятую физиономию и задерживается на покалеченной ноге.
– Ну, а вы еще кто такой?
– Я раздражен, и это не удивительно. Терпеть не могу незнакомых людей в своем доме. Мой дом - моя крепость и все такое. К тому же у меня опять начинает болеть голова, и снова хочется пить, причем жажда усиливается настолько, что я сейчас, кажется, выпил бы и океан.
– Барабашка, тащи бутылку тоника… - Смотрю на гостя: - Будете пить?
– Да, кофе со льдом, если можно.
– В отличие от меня, незваный гость невозмутим, как астероид перед носом знаменитого космического лайнера "Титаник".
– А мне маргариту, - появляется на пороге шатенка. Она и не подумала одеться. Присутствие постороннего ее нисколько не смущает.
– Бутылку тоника, кофе со льдом и маргариту, - командую я.
– Принято, Брайан, - откликается Барабашка.
– Итак, мы, кажется, остановились на том, кто вы такой?
– спрашиваю у гостя.
– Минуточку, - возражает он, - вначале представьте мне вашу… э… знакомую.
– С какой это стати?
– возмущаюсь я. Мне почему-то стыдно признаться, что я совершенно не помню ее - ни имени, ничего. Вообще-то мне случалось снимать в баре девчонку на одну ночь, но я хотя бы помнил об этом, а сейчас - в голове полный провал.
– Лариса Борнатье, - говорит она и идет в спальню.
Мы с незнакомцем провожаем ее одинаковыми насторожено-восхищенными взглядами. Она возвращается с сумочкой, достает из нее прозрачную бляху ИД на золотой цепочке и протягивает гостю.
Я перехватываю ее руку:
– Не вздумай! Какое он имеет право проверять нас в моем собственном доме?
– Полное. Я начальник службы безопасности Виктор Тойер.
Гость произносит имя и выжидающе смотрит на меня. Так, похоже, я должен бы знать его. Но не знаю.