Гонщик
Шрифт:
– Ты ожил… – выдавил Генлаор. – Но ведь этого не может быть… Убитые не оживают…
Он попятился. Гонщик медленно надвигался на него. «Ивел аухама стай…» – севшим голосом произнес Генлаор (это было начало кудонского заклинания, изгоняющего злых духов, из популярного телесериала ужасов). Договорить он не успел, потому что дошел до края площадки. Неловко взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, – и сорвался. Вскоре со дна пропасти донесся звук глухого удара.
– Разбился… – поглядев вниз, заметила Тина. – Стив, ты сейчас в состоянии телепортироваться – или я схожу за аэрокаром?
Гонщик подобрал пистолет
– Нужен?
– Спасибо, пригодится, – сухо поблагодарила она, взяв оружие.
– В чем дело?
– За такое морду надо бить! А если б он догадался разнести тебе череп?
– Без разницы. Регенерация не зависит от мозга. Понимаешь, когда я это делаю, я как бы воздействую на себя извне… На том чемпионате у меня была проломлена голова – и ничего. – Стив покосился на пропасть. – По крайней мере, не пришлось пачкать об него руки.
– Ты мог просто пристрелить его, без этого театра. – Не выдержав, Тина добавила: – Заметно, что у тебя была проломлена голова!
– Не сердись, – Гонщик обнял ее за плечи. – Я все-таки разделался с Генлаором, а ты – самая необыкновенная женщина во Вселенной. Пойдем?
– Пойдем, – вздохнула Тина (похоже, что спорить с ним бесполезно). – Тебе лучше переодеться, пока не прибыли тергаронцы.
Победа не принесла ей особого удовлетворения. Впрочем, победу ведь одержал Стив, без ее участия, да еще таким способом, что Тину до сих пор разбирала досада: сама она всегда предпочитала тактику разумной осторожности – именно поэтому ей удалось восемь лет продержаться, не угодив в манокарские застенки. Выходка Гонщика представлялась ей, мягко говоря, дикой.
– Я приглашаю тебя в ресторан, – Стив привлек ее к себе. – В самый шикарный…
– Здесь нет ресторанов, – мрачно ответила Тина. – Есть офицерский клуб на базе, но нас туда не пустят.
– В Хризополисе, когда вернемся, – Стив подхватил ее на руки.
В следующее мгновение они оказались в салоне яхты. Гонщик пошатнулся, и оба рухнули на диванчик у стены.
– Тебе надо отдохнуть после регенерации, а не таскать на руках киборгов. – Тина поднялась, оглядела его и посоветовала: – Переоденься, они скоро прилетят.
Гонщик стянул продырявленный пулями костюм, отдал роботу и надел чистый комбинезон. Успел вовремя – компьютер как раз сообщил, что в небе замечены два боевых аэрокара.
С тергаронскими офицерами объяснялась Тина: опустив множество существенных подробностей, сказала, что они с Баталовым преследовали Генлаора, и тот сорвался с площадки в пропасть. Вскоре автоматы подняли наверх тело бывшего руководителя «Галактического лидера».
– Он разбился, все кости переломаны, – уже на базе сообщила Тине девушка-лейтенант, которой поручили присматривать за временными гостями. – А умер еще в воздухе, от остановки сердца, и на лице такое выражение, как будто перед смертью увидел что-то ужасное. Знаете, на нем ведь был гравиранец, вполне исправный – и он ухитрился свалиться в пропасть! На такое способны только штатские… – Пренебрежительно фыркнув, девушка официальным тоном закончила: – Его останки передадут Космополу.
Гонщик дал подписку, что не будет заниматься шпионажем, после чего ему предоставили для ремонта яхты один из ангаров, а также запчасти, за которые Тина расплатилась, воспользовавшись своим старым счетом в тергаронском банке. Около ангара
Однажды девушка-лейтенант, каждый день навещавшая их, сказала:
– Тина, с вами хочет поговорить один из военнопленных, Арнольд Риган. Вы знаете такого?
– Да. Где он?
– В тюрьме. Он был на «Мезоне», в загерметизованном отсеке, там многие выжили. Если хотите его навестить, вам надо получить разрешение у майора Коренау.
Назавтра Тина получила разрешение и пошла к Ригану, лейтенант ее сопровождала. Они пересекли припорошенную буроватым снегом площадку, окруженную ангарами. Тина давно уже заподозрила, что все они пустуют: это старая, заброшенная часть базы, потому-то их с Гонщиком здесь и устроили.
– Холодно, – заметила, поежившись, лейтенант. Ее щеки и кончик вздернутого носа порозовели.
– Еще бы, – согласилась Тина – она ощущала холод, но не мерзла. – Тут лето или зима, если это не военная тайна?
– Тут времена года не меняются. Лет через пятнадцать я тоже стану киборгом.
Тина не стала спрашивать, сколько сейчас на Тергароне киборгов, – это вполне могло сойти за выпытывание стратегически важных сведений. Тергаронцы не любят, когда посторонние лица лезут куда не надо и задают много вопросов. Она быстро это усвоила и за десять лет контактов с ними ни разу не нарывалась на неприятности из-за чрезмерного любопытства. Кое-что она вычисляла, просто сопоставляя факты, но выводы держала при себе. Девчонке около двадцати пяти – значит, киборгизации подвергают сорокалетних, тех, у кого уже есть дети. Видимо, тергаронцы всерьез готовятся к большой войне с потенциальным агрессором. Другой вопрос, существует ли этот самый агрессор… Силарская игра так и не дала ответа – пятьдесят на пятьдесят.
Спустившись в подземный туннель, они сразу окунулись в густое тепло, и легкость исчезла – здесь была привычная для людей сила тяжести.
– Сюда, – позвала лейтенант.
Машина с непрозрачными окнами, мягкими диванчиками и звуковым синтезатором, наигрывающим бодрую мелодию (очевидно, для того, чтобы заглушать доносящиеся снаружи звуки). Она мчала их по лабиринту туннелей минут пятнадцать, и под конец у Тины возникло навязчивое желание сломать синтезатор: он не только без устали повторял один и тот же мотивчик, но еще и невыносимо фальшивил.
– Зациклило, – объяснила девушка, когда прибыли на место. – Они часто выходят из строя.
Пришлось подождать, пока один из часовых, повернувшись к терминалу, проверял данные Тины Хэдис. Наконец их впустили в широкий длинный коридор, облицованный металлическими плитами. Роботы в нишах, глазки видеокамер, одинаковые двери. Типичная тюрьма.
– У нас тут гауптвахта, но сейчас всех повыпускали в честь победы, а то негде было разместить военнопленных. – Лейтенант остановилась перед первой дверью. – Это комната для свиданий, заходите.