Good Again
Шрифт:
— В самом деле? — игриво спросила Ровена, принимаясь массировать её ножки. — И далеко? — он говорила, как будто пела и тон у нее был как будто легкомысленный, но мне было хорошо известно, вопрос на самом деле ее волнует.
— Шесть раз туда-сюда по коридору! — голубые глаза девочки сияли от гордости.
– Ну, хорошо! Продолжай в том же духе и скоро ты сможешь опять ходить сама куда пожелаешь, — сказала Доктор Агулар, я же тем временем, шмыгнув ей за спину, сунула в руки девчушке маленький кекс.
— Думаю, она ещё должна сегодня подвязать все наши помидорные кусты. Готова поработать, Вайолет, когда разберешься со всеми вкусностями? —
Малышка кивнула с набитым ртом, не прекращая жевать кекс — ну чисто хомячок, которые делает за щечками запасы на зиму. Не желая мешать Ровене, я, погладив Вайолет по головке, пошла внутрь, чтобы помочь миссис Айронвуд накрыть для детей полдник. Теперь я знала как кого зовут: Вайолет, Лаура, Алиса, Брандт, Овен, Вэйл, Томми, Лисбет, Фиона, Руфь, Вайнона, Ри, Гиллис, Айви и Уоррен. Теперь я навещала их почти что каждый день, а потом шла с ними в сад, чтобы поработать там на грядках в вечерней прохладе. Поначалу это была простая договоренность с миссис Айронвуд — отчего бы детям на пособить в обмен на плоды из трудов? Помощники оказались более чем надежны и были преисполнены энтузиазма и приняли самое деятельность участие в том, чтобы разбить сад строго по плану, посадить семена, удобрять, пропалывать и так далее — со строгим разделением обязанностей между собой. В итоге мы здорово переплюнули первоначальный замысел, засадив не только весь участок возле нашего дома, но и добрую половину соседского заднего двора всевозможными видами овощей, какие только могут расти под солнцем.
На детей, как и на меня, эта совместная работа оказала немедленный эффект. Конечно, мне пришлось заказать целую прорву семян, но все эти хлопоты в итоге вырвали меня из лап депрессии. И я не жалея сил и средств, чтобы достать все необходимое и научить детей основам земледелия. Они каждый раз с нетерпением ждали послеобеденного времени, чтобы отправиться трудиться на грядках, а мне бесконечно нравилось их общество. Хотя был в этом и один для меня сложный момент: порой меня посещала навязчивая мысль, что собирать в одном месте разом столько детей нельзя — это было небезопасно для них! Ведь они превращались в ужасающе легкую мишень, и я воображала себе самые ужасные сценарии развития событий. Но чаще я была в силах обуздывать свой иррациональный страх, и наши послеобеденные труды оканчивались благополучно.
Когда ребятня управилась со своим полдником, и повела всю неугомонную шумную компанию вниз, через Шлак. Я оглянулась на них, подмечая, какую пылищу они подняли на дороге ногами, и что ходить строем в Тринадцатом они явно так и не научились, и довольно улыбнулась при этой мысли. В Шлаке, судя по всему, дела тоже шли на лад: почти все домишки починили и покрасили, а огороды в палисадниках росли и множились, как грибы после дождя. Конечно, многое еще нужно было сделать, но местные жители уже не выглядели такими изможденными, жилища такими неухоженными, и до нас то и дело доносились непринужденные разговоры, с вкраплениями смеха. Вести детей мне помогали миссис Айронсайд и миссис Леви, Ровена толкала перед собой инвалидную коляску Вайолет — другую, с большими колесами, специально заказанную для того, чтобы девочка могла передвигаться не только по мощеным улицам, а по нашим здешним колдобинам.
— А распорки для ног — это больно? — услышала я вопрос Вайолет, адресованный доктору.
– Нет. Может быть неприятно, когда их надевают, но не больно, — улыбнулась та девочке, хотя та и не могла видеть ее лица.
— Знаешь, — сказала я. — Пит каждый день надевает протез, и он совсем не жалуется, что это больно. Привык, вот и все. И с тобой так будет. К тому же, убеждена, что у тебя это все временно. А ему придется ходить с протезом до конца жизни.
Вайолет вскинула на меня глаза и удивленно подняла брови:
— Мои снимут, когда кости срастутся. Верно, доктор?
– Да, Вайолет. Распорки просто помогут им выпрямиться, и когда ты закончишь расти твои ноги окажутся близки к идеалу, — она погладила девочку по плечу. — Тебе очень повезло.
Вайолет наклонила головку, соглашаясь с ней. А я почувствовала, как в сердце у меня что-то зашевелилось, как будто по глади озера пробежала легкая рябь. Может быть, дело было в блаженном летнем дне или неугомонном радостном детском гомоне, но я вдруг совершенно искренне обронила:
— Думаю, нам всем здесь очень повезло.
***
— А потом Эффи оказалась по локоть в компосте, и я, честное слово, не знала, что делать: обнять ее и успокоить, или все-таки засмеяться! — я едва смогла закончить мой рассказ, так заразительно на том конце провода уже хохотал Пит, безусловно разделяя мое веселье.
— Думаешь, прежде ей доводилось иметь с ним дело? — он уже едва дышал от смеха.
— Сомневаюсь, что папочка ее подпускал к этому делу ближе чем на пушечный выстрел, если у них там вообще бывает компост. Капитолийцы вроде бы не были склонны экономить и отправлять что-то в переработку, — я все еще улыбалась, вспоминая как Эффи быстренько засеменила домой, чтобы отмыться от пахучего перегноя. — Бедная Эффи, — добавила я уже более серьезно. — Ведь ей все это время пришлось мириться с моими закидонами.
— Не думаю, что она тоже так это воспринимает, — ответил Пит, в его голосе все еще проскакивали смешинки.
– Нет, Пит, я ведь и правда не фунт изюму, — проворчала я почти стыдливо.
— А потом Эффи оказалась по локоть в компосте, и я, честное слово, не знала, что делать: обнять ее и успокоить, или все-таки засмеяться! — я едва смогла закончить мой рассказ, так заразительно на том конце провода уже хохотал Пит, безусловно разделяя мое веселье.
— Думаешь, прежде ей доводилось иметь с ним дело? — он уже едва дышал от смеха.
— Сомневаюсь, что папочка ее подпускал к этому делу ближе чем на пушечный выстрел, если у них там вообще бывает компост. Капитолийцы вроде бы не были склонны экономить и отправлять что-то в переработку, — я все еще улыбалась, вспоминая как Эффи стремительно засеменила домой, чтобы отмыться от пахучего перегноя. — Бедная Эффи, — добавила я уже более серьезно. — Ведь ей все это время пришлось мириться с моими закидонами.
— Не думаю, что она тоже так это воспринимает, — ответил Пит и в его голосе все еще проскакивали смешинки.
— Нет, Пит, я ведь и правда не фунт изюма, — проворчала я почти стыдливо.
— Ах, а я-то и не в курсе вовсе, — принялся он меня подкалывать.
— Ну, хватит уже, — пробурчала я с напускной сердитостью. На самом деле, проблема была в том, что хотя разговаривать с ним мне стало теперь так же легко, как дышать, я все же тосковала по его прикосновениям, и старалась поменьше думать о том, что его нет рядом, потому что это вновь заставляло меня ужасно грустить. – То, что я по тебе скучаю, не улучшает мой характер.