Good Again
Шрифт:
Я еще несколько раз качнулся, прежде чем упасть на нее, стараясь удержать свой вес на согнутых руках. Нежно поцеловав её в губы, я повалился на бок, не выпуская ее из своих объятий.
— Ух ты, — мягко прошептала она.
— Ух ты, — я усмехнулся, испытывая благодарность, что больше мне не нужно ничего говорить.
***
В какой-то момент ночью я проснулся от пульсирующей боли в ноге. Стараясь не разбудить Китнисс, я осторожно отстегнул протез. Аккуратно вернув его на подставку, я потянулся за кремом. Конечно, у меня уже там тоже были синяки, да и не только там — почти ни одна часть меня минувшим днем не смогла остаться невредима.
— Ты в порядке? — поинтересовалась она неуверенно.
Я зашептал, хотя нас в спальне было только двое:
— Я не хотел тебя будить. Прости.
— Нога? — уточнила она и я ответил вздохом.
— Я не снимал протез со вчерашнего дня, так что она теперь побаливает.
Ее губы растянулись в улыбке, такой редкой улыбке, которую, я думал, она бережет для одного меня.
— Позволь.
— Нет, Китнисс, тебе нужно поспать, — сказал я, сокрушаясь.
Но она не послушала. Конечно же. Она всегда делает то, что сама считает нужным. Но я не жаловался. Сам я массировал себе рубцы отнюдь не для удовольствия, а просто потому, что было нужно. Она же прежде делала это однажды в такой невероятной нежностью, вниманием. Теперь тоже, сидя на корточках, нагая, лишь силуэтом выделяясь на фоне темной комнаты, она осторожно намазывала мою ногу, сильными руками втирая крем туда, где сильней всего саднило. Я же не удержался и прикоснулся к ее волосам, дивясь, до чего же они теперь снова густые и шелковистые, особенно в сравнении с тем, какими они были еще год назад. Не будь на ней шрамов никто бы и не догадался, взглянув на нее, что этой пышущей здоровьем, прекрасной девушке пришлось так много раз ожесточенно цепляться за жизнь. Я любил ее самой отчаянной, горячечной любовью. Но еще я её просто обожал, а иногда даже боялся, трепеща от появлений невероятной силы ее духа; согнуть ее могли лишь нечеловечески жестокие обстоятельства, такие, которые любого другого бы бы стерли в порошок. Как можно было винить кого-то за желание обладать таким редким сокровищем, будь то я сам, или всё тот же Гейл, или же весь Панем?
Блуждая в своих мыслях, я не заметил, как она остановилась и подняла на меня глаза.
— О чем ты думаешь? — спросила она, легкая улыбка плясала в уголках ее губ, все еще припухших от наших с ней поцелуев.
— Что Гейл и целовал тебя после Квартальной Бойни, то только потому, что устоять перед тобой почти невозможно.
Она склонила голову.
— Ты все еще об этом думаешь? — спросила она несколько обиженным тоном.
– Нет, на самом деле меня это уже не заботит. Но ты сама мне задала вопрос.
— И вот что получаю в ответ, — сказала она капризно.
Я усмехнулся.
— Ты очень сексуальная, даже когда злишься. Ты правда хочешь меня завести? Ну, так закати мне истерику.
— Зачем? — нахмурилась она, скрестив на груди руки.
— Затем… — я подобрался к ней поближе. — чтобы потом у нас был великолепный, срывающий крышу примирительный секс, — говоря это, я целовал ее в шею.
— Ты как большой ребенок, — надулась она, но легкие смешинки все же мелькнули в ее голосе.
Я же весь напрягся, и, уверен, смертельно побледнел. Китнисс, заметив это, тоже запаниковала.
— Китнисс, мы же с тобой не предохранялись.
Но она и бровью не повела.
— О да, верно, и я даже
— Правда? — я облегченно выдохнул.
— Ага. Доктор Аврелий прислал мне противозачаточные пилюли, и мой календарь гласит, что я могу заниматься сексом, когда сочту нужным, без риска забеременеть. А ты об этом и не думал, верно, Мелларк? — Китнисс ткнула мне пальцем в грудь, а потом скрестила руки и ухмыльнулась, я же просто наслаждался редким зрелищем, ибо нечасто она бывала такой самодовольной и игривой.
— Нет. Но это значит, что ты планировала соблазнить меня уже давно, — возразил я, ткнув пальцем ее в плечо, и точно так же скрестив руки на груди и ухмыльнувшись.
Она пыталась возмутиться.
— Неправда! — потом сдала назад, — Не совсем… — и полностью в итоге признала поражение. – Ну, ладно, может быть, слегка.
И я рассмеялся тем безудержным смехом, который через открытое окно, наверно, был слышен по всей округе. Каменное лицо Китнисс медленно потеплело, заулыбалось, а потом и она не выдержала и засмеялась столь музыкальным смехом, что слушал бы его и слушал. И я улыбался ей в ответ, пока ее смех не стал стихать, хотя она все еще лучилась весельем, сверкала глазами.
– Что? — спросила она, все еще хихикая, в ответ на мой пристальный взгляд.
— Мне кажется, я в жизни не слыхал, чтобы ты раньше так смеялась, — сказал я с чувством, — Люблю слушать твой смех.
Китнисс вдруг застеснялась.
— Может, у меня раньше не было для смеха достаточно причин.
Какой же я дурак: хотел, чтобы она смеялась, и сам же в итоге оборвал ее смех.
— Я собираюсь сделать так, чтобы у тебя все время были причины смеяться, Китнисс, — сказал я, и моя любовь к ней, которая всегда крылась во всех моих словах и поступках, затопила меня до краев.
— Ты уже это делаешь, — пошептала она. Я потянул ее к себе и поцеловал так, что тепло растеклось по телу до самых кончиков пальцев. Но она явно устала. Под глазами у нее залегли темные круги.
И я улегся снова в постель, обнял её и гладил по волосам, пока ее дыхание не стало медленным и таким глубоким, какое бывает только во сне. Я упивался ощущением близости ее тела, такого нежного и вместе с тем надежного. И вскоре меня тоже настиг крепкий сон, и в этом сне я видел только нас, вдвоем, вместе.
Комментарий к Глава 14: Неправда (POV Пит) Часть 2
Комментарий переводчика: Поздравляю тех, кто дождался. Ведь это же и правда нца. А описания поясков на платьях, рубашек и кастрюлек, ИМХО, не вполне в каноне, хотя и нравятся порой читателям. Не могла Китнисс, даже в конфетно-букетном периоде, уделять столько внимания своей внешности. Не верю. Пит же здесь, в своей голове, не столь уж самоотверженный, как кажется снаружи. Дорвался, это точно. И получил вознаграждение. Прямо как из школьного диктанта: “Помороженный, простуженный Отдыхает он, герой, Битый, раненый, контуженный, Да здоровый и живой… ” Не расслабляйтесь, скоро сцена в душе. А насчет флоггера, увы, не просвещу. Открою страшную тайну: до конца я этот эпос не читала. Пока. Тем более что это обещала сделать dasha-bush19, предложившая мне свою щедрую помощь в работе над финалом. Теперь ищу сопереводчика на главы с двадцатой по тридцатую-сороковую, как пойдет…