Good Again
Шрифт:
Поднимаясь по ступеням Дома Правосудия, я не могла не заметить, как люди на нас пристально глядят, показывают на нас друг другу. Но я крепилась, ведь я была здесь не ради них, а ради Пита, ради нас. Теперь я уже не так страдала на публике. И к чести жителей Двенадцатого, они не устраивали шумихи вокруг того, куда я здесь хожу, что делаю. Зеваками же оказывались приехавшие сюда добровольцами уроженцы других Дистриктов, которые всё еще считали мое появление чем-то из ряда вон выходящим, и могли побросать все свои дела, лишь бы на меня таращиться. Но надо было отдать должное их чувству самосохранения, они хотя бы не пытались со мной
Инстинктивно почувствовав мой дискомфорт, Пит потянул меня к себе поближе. Когда мы вошли, я поняла, что никогда, наверно, не привыкну к тому, как изменился внутри Дом Правосудия после Революции. Полы и колонны теперь были мраморными, мебель и украшения были вырезаны из темного дерева, добытого в окрестных лесах. На расписанных потолочных панелях были изображены революционные сюжеты и символы: рука, поднявшая вверх три пальца в скорбном приветствии, горящий флаг Сойки-пересмешницы, штурм Орешка. Как странно было наблюдать опоэтизированную кистью художника историю со стороны после того, как чуть было не сгинул в ее водовороте. О ней можно было бы написать захватывающую книгу, снять сногсшибательный фильм, но для меня она значила лишь страдания моего тела и души, раны и шрамы, которые тем не менее могут развлечь будущие поколения.
В вестибюле мы наткнулись на мэра Гринфилда. Он стоял и беседовал с группой одетых в костюмы людей, когда, заметив наше появление, сразу же прервал беседу и поспешил к нам. В сравнении с мэром Андерси он был сравнительно молод, возможно, слегка за сорок. Прежде он принадлежал к одной из старинных семей из торговых. Как и Пит, он потерял почти всю семью во время бомбардировки. Счастливый случай спас его вместе с единственным сыном, тогда как его жена сгорела заживо. У него тоже были светлые волосы и голубые глаза, как у торговцев, но он был более щуплым, чем Пит, и заметно его выше. Мне он кивнул, Питу же твердо пожал руку. Вся толпа одетых с иголочки людей таращилась на нас — да и кто бы не таращился? — пока мэр с нами здоровался:
— Мистер Мелларк, мисс Эвердин. Приятно вас обоих видеть, — тепло улыбнулся он нам.
Пит тут же включил на полную свое неотразимое обаяние — качество, которым я сама всегда была обделена.
— Спасибо, у нас все отлично. Мы собираемся занести бумаги насчет новой пекарни, — улыбнулся он в ответ.
— Я слышал о том, что вы собираетесь восстановить пекарню. Мы все от этого просто в восторге. В Дистрикте приличного хлеба днем с огнем не сыскать… — собеседник запнулся, — … уже давно.
Пит в ответ только кивнул. Мы оба знали, что чуть было не слетело с языка у мэра, и были благодарны, что он не завершил свою мысль, как собирался, не ранил наши чувства.
— Позвольте, провожу вас в контору? Может быть, мое появление как-то ускорит процесс? — он улыбнулся собственной иронии и махнул нам следовать за ним.
— Спасибо, — ответила я еле слышно, стараясь выглядеть спокойной. Пит же, со своей стороны, был само воплощение любезности.
Они продолжили беседовать, я же окинула взглядом вестибюль и обнаружила на стене огромный, в человеческий рост и даже больше, плакат. На нем был длинный список пронумерованных пунктов, и я принялась его изучать.
— Что это? — уточнила я.
Мэр Гринфилд посмотрел на меня терпеливо.
— Это Всеобщая Декларация Прав
— Мы сбежали от капитолийский репортеров, — неохотно ответил Пит.
— Жаль. Очень стоящая была речь о том, какую ответственность несет Капитолий перед Дистриктами. В Капитолии тоже открыли мемориал, — сказал мэр Гринфилд и поведал нам что гигантская Арка Победителей теперь стоит на Круглой площади, там, где сбросили бомбы на детей с планолета. На Арке были высечены имена всех трибутов, которых забирали на Игры изо всех Дистриктов. К ней ведет Аллея Трибутов, и вдоль нее стоят парные статуи, мальчик и девочка, символизирующие каждый из Дистриктов. На каждой статуе высечено по два пункта из этой декларации. Всего же их 24. Кроме того, на них есть обновленные символы Дистриктов: огромный драгоценный камень для Первого, трезубец — для Четвертого, огонь — для Двенадцатого. Мэр в красках расписал нам все эти знаки почитания и подчеркнул, что Декларация содержит принципы, на основе которых должны быть прописаны новые законы Панема.
— Настоящее торжество прав человека. Но кто знает, сможем ли мы на самом деле жить по этим законам, — размышлял вслух мэр.
— Я думаю, права человека — весьма ходовой товар после того, как пал Капитолий, — сказал Пит, пробегая глазами декларацию.
— Точно. Но нынче славное время. Многие жаждали крови после падения Капитолия. Президент Пейлор мудро даровала Дистриктам расширенные полномочия. И лично я вполне оптимистично настроен относительно нашего нового правительства. Хорошо, когда вновь избранные лидеры своими глазами видели, как льется кровь, они лишний раз подумают, прежде чем прибегать к насилию.
И тут я отвлеклась на чтение Декларации. Некоторые ее пункты отзывались во мне болезненным эхом.
1. Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах.
2. Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения..
3. Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность..
4. Никто не должен содержаться в рабстве или в подневольном состоянии; рабство и работорговля запрещаются во всех их видах.
5. Никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию.
6. Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона. Имеют право обращаться за юридической помощью со стороны Трибунала, когда их права попираются.
7. Никто не может быть подвергнут произвольному аресту, задержанию или изгнанию..
8. Каждый человек имеет право, на то, чтобы его дело было рассмотрено гласно и с соблюдением всех требований справедливости независимым и беспристрастным судом.
9. Каждый человек имеет право считаться невиновным, пока его вина не будет доказана.
10. Никто не может подвергаться произвольному вмешательству в его личную и семейную жизнь, произвольным посягательствам на неприкосновенность его жилища, тайну его корреспонденции или на его честь и репутацию. Каждый человек имеет право на защиту закона от такого вмешательства или таких посягательств.