Горе побежденным
Шрифт:
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Глава 1 «ДОРОГА К СМЕРТИ» 11-12 мая 1905 года
— Я вам скажу честно, Владимир Иосифович — думал, что его превосходительство умрет еще месяц назад, после того как в Камрани его настиг второй апоплексический удар, — в тусклом свете электрической лампочки блеснуло серебряное шитье на узких погонах коллежского советника. Старший судовой врач Васильев состоял на службе в непривычно высоком чине — 6-го класса в «Табели о рангах», равного полковнику или капитану 1-го ранга. Но с точки зрения любого морского офицера не был возмутительно молод — всего тридцать шесть лет — для своего высокого положения.
— Поразительно крепкий организм, несмотря на столь почтенный возраст и долгое утомительное плавание — все же 59 лет две недели тому назад его превосходительству исполнилось, — врач непритворно вздохнул, и сделал шаг назад, отступив от койки, на которой лежал умерший с седой бородой. Седина обильно припорошила и голову — и всего за несколько месяцев страшная болезнь сломала и погубила этого, еще недавно бодрого и деятельного флагмана 2-го отряда 2-й Тихоокеанской эскадры, что следовала курсом на Владивосток.
— Вы правы, Григорий Степанович, Отмучился наш Дмитрий Густавович, сколько господин контр-адмирал страданий перенес, ох…
На какую-то секунду вечно суровое лицо командира броненосца «Ослябя» капитана 1-го ранга Бэра непривычно смягчилось, и он даже охнул. Тут можно понять терзания Владимира Иосифовича, много чего повидавшего в своей жизни — ему шел уже 52-й год. Потерять флагмана за несколько дней до сражения с японцами — а в том, что оно состоится, никто не сомневался — дурная примета. На команду корабля это событие, несомненно, произведет самое гнетущее впечатление…
— Я осмотрел покойного — смерть уже наступила, пульс не прощупывается, биения сердца нет, зрачки не реагируют. Температура снижается, тело остывает — если угодно, Владимир Иосифович, то могу провести вскрытие, можно еще пригласить врача с флагманского «Князя Суворова».
— В сем нет необходимости, — негромко произнес Бэр, тоже немного отступив от койки — стоять рядом с покойным, которого капитан хорошо знал, было тягостно. — Дмитрия Густавовича уже не раз осматривали, и в вашей компетенции ни у кого не было ни малейшего сомнения.
— У его превосходительства опухоль наполовину желудка разрослась — я последние недели я сам ужасался. Только ежедневные уколы морфия позволяли переносить боль. Оттого больной ничего не ел — весь усох. Потому в Носси-Бэ и поразил апоплексический удар, от которого Дмитрий Густавович едва оправился. Но трудности похода, ежедневная боль, тропическая жара, отсутствие аппетита, старческий возраст — да именно так — и привели ко второму «удару», за которым обычно следует смерть. Но организм на удивление крепкий, сам поражался — его превосходительство отчаянно боролся с болезнью, однако силы человеческие не беспредельны!
— Царствие ему небесное!
Бэр истово перекрестился — несмотря на фамилию, он был уроженцем Смоленской губернии, и крещен в православии. А вот врач в силу профессии был хотя и тронут определенным нигилизмом, но последовал примеру командира «Осляби» — смерть кого угодно из крещеных людей заставляет поверить и в кратковременность человеческого бытия, и в надежду на лучшее для себя лично. Недаром многие мысленно в жизни не раз восклицают — да минет меня чаша сия!
Бэр задумался, пощипывая пальцами бородку — ношение ее, как и бакенбарды, на флоте были желательными. В отличие от тех же усов — те являлись
Несмотря на ночь, он немедленно пришел в салон флагмана, как только младший врач «Осляби» титулярный советник Бунтиг, сейчас тихо стоявший за его спиной, оповестил о смерти контр-адмирала Фелькерзама. Лекарь служил на «Ослябе» вот уже третий год пошел — до этого был младшим врачом 104-го Устюжанского пехотного князя Багратиона полка. Достаточно знающий и умелый врач, пошел на флот ради карьерного роста, и что греха таить — повышенного жалования и денежного довольствия. Вот только, как прекрасно помнил Бэр, а командир корабля должен знать многое о подчиненных — послезавтра ему исполнится 29 лет, а тут такой «подарок», причем во время его ночной смены.
Врачи, находясь на дежурстве, каждые три часа посещали флагманский салон, пропахший лекарствами — ничто не могло вытравить запах карболки и умирающей человеческой плоти. Так что Георгию Роландовичу первому пришлось констатировать ожидаемую смерть больного, и оповестить о том командира броненосца и старшего врача.
Теперь предстояло действовать согласно заранее данной ему командующим 2-й Тихоокеанской эскадры вице-адмиралом Рожественским инструкции. О реальном состоянии здоровья младшего флагмана никто на кораблях, кроме посвященных в лечении врачей, не догадывался, а потому смерть Фелькерзама требовалось сохранить в полной тайне — дабы на эскадре не возникло уныния. Ведь нижние чины набраны из деревень, люди темные, суевериями пропитанные. Да и офицерам станет не по себе, нервы у многих и так напряжены — а все моряки в приметы крепко верят.
— Разрешите?!
В салон вошел старший офицер броненосца капитан 2-го ранга Похвиснев, назначенный на свою должность, как и сам Бэр в мае прошлого года, когда вернувшийся из несостоявшегося похода на Дальний Восток «Ослябя» как-то «подрастерял» несколько офицеров. И тут ничего не поделаешь, были такие, кто предпочитал найти «тепленькое местечко» на берегу, чтобы не идти за тридевять морей. Там ведь придется сражаться, а то и пойти на дно, как погиб «Рюрик» в бою 1-го августа с большей частью команды. Потому оные господа «искали» у себя всяческие болезни. А вот сам Владимир Иосифович был рад, что вступил в командование броненосцем. Отираться на берегу Бэр не пожелал, хотя ему предложили тихое место в Кронштадте с должностью контр-адмирала, и возможностью в самом скором времени получить «орлы» на погоны. Но принять такое предложение не мог по определению — посчитал немыслимой для себя трусостью.
— Да, Давид Борисович, — негромко отозвался командир «Осляби». — Видите, какое дело случилось. С утра церковную службу проведем, оповестите господ офицеров и команду о панихиде. Надеюсь, к этому времени все требуемое успеют подготовить?
— Все будет выполнено, — чуть наклонил голову Похвиснев, и стало понятно, что все приготовления тот сделал заранее, прекрасно зная, что старый адмирал умирает. Бэр в который раз сделал вывод, что со старшим офицером ему повезло. В прошлом году капитана 2-го ранга только получил, в 38 лет — а до того год старшим офицером в лейтенантском звании на броненосце «Император Николай I» отслужил. А теперь путь ему в командиры открыт, причем на корабль первого ранга. Может у него самого и «Ослябю» примет — идет война, а на ней всякое бывает. И хотя Бэр, как всякий холостяк, был порядочным жизнелюбом и пользовался успехом у «дам полусвета», но мысли ведь разные в голову порой приходят.