Горец I
Шрифт:
— Ты жив? — удивленно прошептала Рейчел. — А я думала, ты умер.
Не шевелясь, он ответил:
— Тихо. Это волшебство.
Человек подошел и остановился над ними. Рассел, спружинив на руках, ударил вверх ногой, отбрасывая в сторону одетого в черную форму эсэсовца, из рук которого выпал автомат. Через мгновение оружие имело нового хозяина.
Испуганный немец с трудом удержал равновесие и, увидев перед собой ствол собственного автомата в руках вскочившего на ноги застреленного человека, удивленно произнес:
— Я же тебя убил!
— Ты меня —
— Тебе придется стрелять, — предупредил немец.
— Как скажешь, — согласился Нэш и открыл огонь.
Автомат забился в его руках, выплевывая свинцовую начинку магазина. Удары пуль подбросили эсэсовца в воздух, разрывая черный френч в клочья.
Рейчел вскрикнула и поползла к груде обгоревших фанерных коробок.
— Все в порядке, детка, — Рассел опустил автомат. — Теперь пойдем, быстро. Здесь нельзя больше оставаться…
Рассел и Рейчел спустились в холл офиса. Взяв со стола большой сверток, перевязанный блестящей лентой, Рассел сунул его под мышку. Рейчел протянула ему коробку с бутылкой старого коньяка.
— Спасибо, милая. Я пошел.
— Ну останься со мной хоть на мгновение, — жалобно произнесла Рейчел, проводя пальцем по его небритой щеке, — пожалуйста.
Рассел облокотился на сфинкса и внимательно посмотрел на нее.
— Послушай, — она подошла к нему, — ты не можешь скрыть от меня своих чувств. Я слишком давно знаю тебя. Давай поговорим.
— О чем же ты хочешь говорить со мной сейчас?
— О твоем одиночестве.
— Я не одинок, Рейчел.
— Ты одинок. Ты даже на свидание к девушке идешь, как на войну.
— Ну, ты сама знаешь, что это за свидание. И кроме того, тебе это только кажется.
— Нет, не кажется. Тебе не хватает человека, который…
— У меня есть «человек, который», и еще у меня есть все, что мне нужно, — перебил ее Рассел.
— Нет, — Рейчел покачала головой, — ты отказываешь людям в праве любить тебя.
— Я оставляю эту возможность поэтам, — высокопарно произнес он и улыбнулся.
— Вы жестокий и мерзкий тип, мистер Нэш!
— Рейчел, ты всегда была такой романтичной! Ладно, детка, на войне как на войне. Пока!
Он поцеловал ее в лоб и быстро вышел.
Бренда открыла замочек крепления и, провернув ладонью полный барабан тяжелого полицейского «бульдога», вернула его в исходное положение. Еще мгновение она любовалась матовой вороненой сталью оружия. Это, конечно, не клинок искусно выполненного кинжала и не меч старинной работы, которые приводили ее в благоговейный трепет совершенством формы, мастерством исполнения, красотой души, вложенной в изделие мастером, — но тем не менее тоже оружие. Этот кусочек огнедышащего железа придавал уверенности и решимости, необходимых для осуществления предстоящего дела.
Она сама толком не знала, зачем подготавливает оружие в тот момент, когда к ней в гости должен был прийти этот странный торговец антиквариатом, этот Рассел Нэш. Но что-то говорило ей, что лишняя предосторожность не повредит. В конце концов, она же может и не воспользоваться пистолетом… А этот
Ход размышлений Бренды оборвало мелодичное пение дверного звонка, что избавило ее от необходимости вооружаться еще чем-нибудь, баррикадировать двери и устраивать в прихожей что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее минное поле.
Вздрогнув, она положила пистолет в ящик секретера и, развернувшись лицом к прихожей, громко прокричала, так, чтобы ее было хорошо слышно за входной дверью:
— Сейчас, сейчас! Одну минутку!
Подняв с дивана портативный магнитофон, она нажала на его панели клавишу «запись» и, убедившись в его исправности, поместила маленький серебристый аппарат в плоскую резную шкатулку, стоящую на книжных полках, которые, в свою очередь, располагались возле двух пузатых кресел. Поставив на шкатулку мелкую статуэтку, она сказала:
— Уже иду!
Быстро поправив прическу перед зеркалом, Бренда открыла замки и распахнула входную дверь. На пороге стоял Рассел со свертками в руках.
Поймав на себе настороженный взгляд девушки, он расплылся в широкой доброжелательной улыбке и, кивнув, произнес:
— Добрый вечер. Вы меня узнали?
— Привет. — Бренда улыбнулась в ответ, прислоняясь к дверному косяку.
— Ты так быстро открываешь дверь… И даже не спрашиваешь, кто пришел. Смелая девушка. А если бы это был не я?
— А кто? — настороженность в ее глазах не пропадала, а голос немного подрагивал. — У меня нет врагов.
— Счастливая ты женщина. Такая красивая и без врагов. Не верю. Ну, может быть, хоть для порядка есть один — два…
— Так уж получилось, — она лукаво опустила глаза.
— Извини, можно задать тебе один неуместный вопрос? — попросил Рассел. — Всего один.
— Пожалуйста.
— Мы будем ужинать здесь?
— О-о-о, — Бренда смутилась, — конечно, нет. Проходи.
Рассел вошел в прихожую, ярко освещенную бра и ажурной люстрой, висевший высоко под потолком. Возле стены на полированной крышке тумбочки стояла фарфоровая статуэтка улыбчивого китайского болванчика, укоризненно качавшего круглой лысой головой.
Бренда закрыла дверь и указала на свертки в его руках:
— Ты не хочешь отдать мне все это и снять плащ?
— Нет, — Рассел покачал головой. — Пожалуй, пока я подержу это при себе.
— Ну, как хочешь.
Она задумчиво окинула его взглядом и направилась в спальню, не говоря ни слова.
— Куда ты?
Бренда обернулась и, смущенно улыбаясь, произнесла:
— Я сейчас. Я там кое-что забыла, — она указала на закрытую дверь комнаты. — Ты пока проходи, располагайся.
С этими словами она протянула руку в сторону дверного проема, за которым виднелась какая-то большая комната, очевидно, гостиная.