Горец I
Шрифт:
— О, конечно, мне просто нужны были именно эти сведения. Спасибо большое, доктор Килтон. До свидания.
В пятом часу утра людей в управлении почти не было. Уставшие парни возвращались с ночного дежурства, лениво расхаживая по коридорам в ожидании пересменки.
Бренда влетела, как реактивный снаряд. Процокав на высоких каблуках по залу, где стояло множество столов, она вошла в небольшую комнату. За дисплеем, погруженный в табачный дым, сидел курчавый темноволосый мужчина и, покусывая колпачок авторучки, смотрел в экран ничего не понимающим взглядом.
Услышав,
— Привет, дорогая.
— Привет, — девушка присела рядом.
— Я всю ночь провозился с компьютером.
— Это я вижу. Тебе нужно выспаться, — Бренда улыбнулась.
— Я так и сделаю, как только… Ну ладно. Везде, везде, за многие годы, с конца XVIII века, — один и тот же почерк… Люди умирали и появлялись через строго определенные отрезки времени…
— Тебя потянуло пофилософствовать?
— Нет. Просто люди появлялись через определенные отрезки времени, — повторил он, — примерно каждые пятьдесят лет.
Он пробежал пальцами по клавиатуре. На дисплее высветились фамилии:
Адриан Монтегю
Тэгьюс Джерибат
Альфред Николсон
Рупперт Шеллингтон
Рассел Нэш
А внизу было написано: «Сравнительный анализ почерка».
— Смотри, Бренда.
Он тронул пальцем еще одну клавишу, и из списка имен и фамилий стали отделяться буквы, падая вниз, под строчки, в специально отведенный для них прямоугольник и собираясь в слова: Рассел Нэш. Набранное компьютер наложил на последнюю строчку столбца. Буквы в точности совпадали при наложении. У Бренды перехватило дух. Она удивленными глазами посмотрела на сидящего и тихо спросила:
— Что все это значит? Можно сделать какие-нибудь выводы?
— Можно, но я стараюсь их не делать. Подумай сама. Эти подписи взяты из архива. А возраст документов доходит до 260 лет…
— То есть?
— То есть этот тип ошивается в жизни с XVIII века. Он хитрый, гад. Он все четко рассчитал. Почти легализовался. Он выбирает матерей, которые умирают при родах вместе с детьми, и через некоторое время использует их имена. Только я тебе этого не говорил.
— Подожди, подожди, — Бренда нервно теребила челку, — подожди… Это невозможно. Ты, наверное, действительно не выспался.
— Хуже. Это так и есть.
— Я не могу поверить в это.
— Я тоже. Более того, я в это не верю, но ты сама видела, а факты — нехорошая вещь.
— Подожди, но физические возможности человеческого организма не…
— Это не ко мне. Это к медицинским экспертам. Я в это не верю.
— Извини. Спасибо, — Бренда поднялась и, поправив сумочку, пошла к двери.
На половине пути она остановилась и, немного придя в себя, сказала:
— Нет. Это действительно бред. Наверное, чья-то ловкая мистификация. Только вот для чего? Ладно, разберемся.
— От таких мистификаций, знаешь ли…
— Ну ладно, не обижайся. И знаешь что еще, — небрежно сказала она, — сотри этот материал. Неудобно такой идиотизм оставлять в памяти.
— Тебе распечатки
— Как хочешь, — рассеянно проговорила она. — Я бегу. Пока. Хотя — пришли, шутки ради…
Глаза Бренды бешено сверкали, меча молнии. Она нависала над столом Рейчел и кричала, сама не замечая что делает, на вжавшуюся в кресло секретаршу:
— Черт бы вас побрал!
— Я никак не могу взять в толк, мисс Уайт, что вам нужно.
— Я объясняю вам в который уже раз, что мистер Нэш умер. Понимаете, миссис Элетайн, он мертв! Мертв с момента рождения. И поэтому я хочу у вас…
Рассел вошел, громко хлопнув дверью. Бренда резко обернулась и мигом замолчала. Он холодно посмотрел на нее и произнес бесстрастным голосом:
— Что ты здесь делаешь, Бренда?
Она на мгновение растерялась, но потом, собравшись с мыслями, выпалила:
— Почему ты взял фамилию мертвого, Нэш? Он умер в городе Сиракузы в 1943 году.
Рассел бросил настороженный вопросительный взгляд на Рейчел, но та лишь пожала плечами, давая понять, что не знает, откуда взяла эти сведения Бренда.
— Ну хорошо, — сказал Рассел, — пойдем.
Взяв Бренду под руку, он поднялся с ней на второй этаж дома и, распахнув узкие высокие двери, впустил в круглую комнату. Чтобы в нее попасть, надо было спуститься по узкому коридорчику ступенек. Посредине стоял диван, кольцом охватывающий центр комнаты, в который можно было войти, спустившись еще на три ступеньки.
На уровне его спинки возвышался помост, взойдя на который можно было поближе рассмотреть стеллажи, встроенные в стены шкафов. Там находился целый музей. Сверкающие гранями в искусственном освещении хрустальные кубки и вазы, потертые и выцветшие знамена, пистолеты, винтовки, арбалеты, разнообразные доспехи и латы, старинные шляпы и плащи… Глаза у Бренды разбежались. Такой коллекции мог позавидовать любой исторический музей.
Часть стены не была занята стеллажами. Там висели разнообразнейшие клинки, от мечей до кортиков. Бренда направилась туда.
— Что это? — проходя мимо заваленных древностями полок, спросила она.
— Ты ограбил какой-нибудь музей?
— Эти вещи собрались за всю мою жизнь, — тихо проговорил Рассел.
— Это стоит целое состояние.
— Это не главное.
— А что же главное?
— Бренда, — вдруг изменившимся голосом сказал он, — я живу уже несколько веков. Я не могу умереть.
Девушка остановилась, кивнула, удивленно посмотрев на него, и улыбнувшись, сказала:
— Это не смертельно. У каждого свои трудности, — она подошла к холодному оружию, с минуту молчала, осматривая все экспонаты вместе, а потом сказала: — Ты хорошо составил свою коллекцию. Кроме всего, здесь есть даже такие экземпляры, которых больше нет ни у кого.
Рассел подошел к ней и снял со стены небольшой кинжал.
— Да, — подтвердила Бренда, — я смотрела именно на него. Очень красиво.
Он вынул кинжал из ножен и, повертев лезвие перед своими глазами, как-то странно взглянул на Бренду, от чего ей стало не по себе.