Горец IV
Шрифт:
Потому что изготовлялось оно по клановым рецептам. А к клану Мастера нельзя проявить неуважение…
Иногда приходилось и иные услуги оказывать клану Мастера. Или семье Мастера. Или даже — ему самому (но это — реже всего).
Услуги…
Самыми разными они бывали. От неведомой ранее горцам песни или метко сказанного слова, которое будут вспоминать, смакуя, несколько поколений клана, — до столь же меткого удара клинка, направленного на одного из тех, кого клан или сам Мастер считает своим врагом.
Или —
Или…
Многими способами можно отплатить Мастеру за то, чтобы проявил он свое искусство. Лишь одним нельзя отплатить.
Нельзя — деньгами…
Не примет Мастер Тартана ни золото, ни серебро. Впрочем, как и любой другой из Мастеров…
Посмей предложить плату — бросит монеты в лицо. И окончится на этом весь разговор. Навсегда.
Поэтому много времени, много сил и труда уходит каждый раз на то, чтобы задать вопрос:
— Знаешь?
И получить ответ:
— Нет!
Говорили в старину: упорство важнее силы, важнее страсти, важнее отваги…
20
К счастью, — и сил, и тем более времени достаточно у бессмертных.
Однако, если они вершат свои дела в обыденном миру, — надлежит им примеряться к законам этого мира. Мир же сей — не вечен есть!
Нельзя до бесконечности откладывать месть. Иначе и мстить будет некому…
И вновь думал Конан, поглядывая на своего ученика: ученик ли он ему теперь? Не слишком ли дорогой ценой удалось пробудить в нем интерес к жизни?
Нельзя жить только желанием мести. Никак нельзя. Не жизнь это…
А если Путь не является жизнью — пускай даже смертью он тоже не является, — каждый, кто идет по этому Пути, рано или поздно становится носителем темной Силы.
И скорее рано, чем поздно…
Что ж, с этим, по крайней мере, можно бороться. Во всяком случае — можно попробовать…
Одного нельзя Учителю: бросить своего ученика. Потому что он все-таки всегда остается учеником.
Даже если он сам этого не осознает. Даже если не просто не осознает, а впрямую отказывается от соединяющих их уз…
Более того: и тогда нельзя, когда Учитель сам рад бы от этих уз отказаться…
Но не рвутся в этом мире такие узы…
Вот отчего всегда в ответе Учитель за ученика. И ученик за Учителя — тоже.
Трижды уже жухла трава, облетали листья, и склоны холмов покрывались белым пушистым одеялом. Ни разу за это время не ночевали Конан и Дункан под одной крышей два раза.
Конечно, за исключением тех случаев, когда приходилось им надолго задерживаться в ожидании, когда можно будет просить совета у очередного знатока старинных узоров…
Но ни разу на вопрос «Знаешь?» они не услышали «Да!».
Наконец, когда наступила четвертая осень, задан был этот вопрос последнему из хайлендских Мастеров Тартана.
И он
— Нет!
И опустились при этом известии плечи одного из Мак-Лаудов: оборвалась последняя нить. Напрасны были их поиски!
А другой Мак-Лауд глубоко вздохнул, и во вздохе этом облегчение смешалось с тревогой.
Облегчение — потому что теперь можно будет свернуть с выбранной его учеником дороги, которая — в том не было сомнений у Конана — была дорогой ложной. Тревога же…
Тревожило: удастся ли заставить Дункана свернуть? Не слишком ли свыкся он с этой дорогой?
А если и удастся — то как поставить его на Путь? Трудное это дело… Рамирес сумел сделать это с Конаном быстро — даже не за годы, а за месяцы. Но это — Рамирес. И это — с Конаном…
В сущности, то, что происходило между ними, не долго оставалось односторонним обучением. Очень скоро Конан стал помогать Рамиресу в познании Силы с тем же мастерством, с каким Рамирес помогал ему.
Конан в свое время — в той, прошлой жизни — тоже сумел быстрее поставить Дункана на Путь.
Вот именно — в прошлой жизни… Тогда куда более страшный рубец остался на теле Дункана. Душа же его — рубцов не имела…
Поэтому, хотя не в силах был Дункан помочь Конану, — но и не мешал, по крайней мере…
Конечно, Путь идет сквозь нас, — поэтому не можем мы не идти по Пути, даже если искренне заблуждаемся на этот счет.
Но ведь и идти можно по-разному.
Осознанно — и не осознанно, словно в бреду или во сне. Медленно — или быстро…
Наконец — вперед или назад…
Правду сказано: Путь каждому из нас определен изначально, задолго до нашего рождения или рождения этого мира.
Но не меньшей правдой будет и другое: каждый из нас свободен на этом Пути. Свободен в праве выбора…
Ибо лишь несведущему может показаться, что Путь — это прямая…
Для того, чтобы описать его форму, не придуманы еще слова в человеческой речи. Да и форма его непостоянна — если вообще можно ее назвать формой.
Достаточно сказать лишь одно: много вариантов имеет Путь. И даже если в целом светел он, — можно найти на нем и темные участки.
Обратное — тоже верно…
И лишь от тебя одного зависит: выберешь ты Свет — или Тьму. День — или ночь.
Будешь ты Крагером или…
Впрочем, довольно об этом. Все равно не понять это смертному.
Тем же, кто понял, — нет нужды в объяснении…
Говорили в старину: если поешь о победе, — не смей умолчать и о поражении.
21
Но на сей раз не удовольствовался Мастер тем, что сказал «нет». Знал он, что на него — последняя надежда. Не утаили это от него.
Именно поэтому первый и единственный из всех Мастеров Тартана — именно оттого первый, что был он последним по счету, — дал им совет.