Горец-победитель
Шрифт:
– Да, и еще подойдут.
– Рауф и его люди хорошо дерутся.
– Мы лучше. – Лайам улыбнулся. – У нас есть и такие молодцы, которые могут украсть саван с трупа, даже если его опустили в могилу.
– Не думаю, что здесь есть чем гордиться, – пробормотала Кайра.
– Может, и нечем, зато иногда это очень может помочь.
– А потом вы станете нашим лэрдом?
– Кайра говорит, настоящий наследник – это вы, хоть вы и незаконнорожденный.
– Я не хочу быть лэрдом и никогда не хотел. То же я сказал отцу миледи, когда он спросил. Я хочу жить с Джоан и искать красоту в дереве и металле. Если вы избавите нас от
– О Господи, я же вас не представила! – спохватилась Кайра. – Малькольм, это сэр Лайам Камерон из Дабхейдленда, мой муж. Лайам, это Малькольм Маккейл, сводный брат Дункана, родственник Макфингелов из Скаргласа. – Заметив, что Малькольм смутился, она улыбнулась. – Они тоже Камероны, но старый лэрд проиграл в споре с родственниками и взял себе другое имя. Они все еще спорят.
– Макфингелы – прекрасные бойцы, – сказал Лайам. – Они даже лучше моих, хотя я сильно рискую, говоря это. Большинство из них всю жизнь прожили в окружении людей, желавших их убить.
– Но они все еще живы.
– Именно.
– Сколько у вас воинов?
– Сорок. Камероны, Макфингелы, Макенрои и несколько их союзников и несколько Мюрреев.
– Еще Кестер и сэр Арчи, – сказала Кайра. – Ты забыл о них.
Лайам обменялся быстрыми взглядами с Малькольмом и увидел, что тот понял, почему они не включены в перечень бойцов.
– Не бойся, я придумаю, какая от них может быть польза.
Кайра поморщилась. Кестер и Арчи – отважные и честные люди, но Лайам прав, они не бойцы. У Кестера наметились улучшения, и со временем он станет ценным помощником, но пока это безусый юнец, который слишком часто шлепается на землю. А бедный сэр Арчи? Она вздохнула. Он обладает знаниями и мастерством, но пока она не поможет ему видеть больше, чем смутные тени, он остается угрозой не столько для врагов, сколько для союзников.
– Что от меня требуется?
– Информация. – Лайам перешел к делу и начал подробно расспрашивать об обороне Арджлина и вооруженных силах Рауфа.
Кайра слушала и все больше ужасалась. За то время, что Рауф правил Арджлином, он заметно укрепил его. Прежде всего он заделал все тайные проходы в крепость. В Арджлин можно было попасть только через главные ворота или перелезая через стены, но при такой атаке будет очень много убитых и раненых. Ей захотелось немедленно все остановить, но она знала, что это невозможно. Вот если бы она приехала раньше, Рауф не успел бы так прочно осесть за крепостными стенами, а Малькольм не был бы искалечен. Чем бы она ни оправдывалась, но в монастыре ее удерживал страх.
Чтобы отделаться от мыслей о своей трусости, Кайра взяла Малькольма за руку. Тот слегка вздрогнул, но Лайам удержал его на месте. Кайра знала, что Дункан рассказал Малькольму о ее даре, но подозревала, что он сомневается, может быть, даже боится. Сейчас, кажется, этот человек охотно предоставлял ей делать все, что она хочет, и Кайра быстро воспользовалась случаем.
Только после того как Кайра выпустила руку Малькольма и открыла глаза, она поняла, что мужчины давно прекратили разговор. Малькольм смотрел на нее во все глаза; в них не было ни страха, ни ужаса, однако Лайам твердой рукой придерживал его за лоб,
– У вас есть хлеб, сыр, сидр? – спросил Лайам, увидев, что Кайра покачнулась и ухватилась за край стола.
– Да, – сказал Малькольм и хотел встать, но Лайам, схватив за плечо, удержал его на месте.
– Вам лучше посидеть. Скажите где, и я принесу. Лайам накормил Кайру и велел Малькольму тоже поесть. Заставив Кайру смыть холодной водой боль, перешедшую в руку, он усадил ее себе на колени и прижал к груди, а через минуту она обмякла и заснула.
– Дункан был прав, – тихо сказал Малькольм, глядя на свою руку. – Она и правда целительница.
– Да. Кайра редко пользуется своим даром в полную силу. Как видите, это ей дорого стоит. – Лайам посмотрел на руку Малькольма. – Она облегчила вам боль на день-другой. Это не лечит, вы же понимаете.
– Понимаю, но освободить человека от боли хоть ненадолго – уже подвиг.
– Когда Кайра очнется, она вам скажет, можно ли вас вылечить, хотя бы частично.
– Она видела то, что под кожей?
– Я думаю, да. А теперь скажите: почему Дункан был так доволен ее даром?
– Он надеялся, что она его вылечит.
– Он болел? Она мне не говорила.
Видя, что кружки опустели, Малькольм налил сидра себе и Лайаму.
– Главной причиной женитьбы Дункана на этой девушке было установление прочной связи с ее кланом. Дункан понимал, что в случае необходимости она сможет призвать их на свою сторону. А когда Кайра рассказала о своем даре, он еще больше захотел получить ее в жены, потому что, как он надеялся, со временем она сможет его излечить. – Малькольм сделал большой глоток эля. – Он был слаб по мужской части – именно это я имею в виду.
Лайам некоторое время изучал его.
– Как вы догадались?
– Что брак не был завершен? Видите ли, причина его болезни была не в теле, а в уме и, может быть, в сердце.
– Он был ненормальным?
– И да, и нет. У Дункана возникало желание, подспудное влечение к женщине, но он не мог ничего сделать. Виноваты его родители, особенно мать; но отец тоже был хорош. Не буду рассказывать все, что они делали с бедным парнишкой, но они преуспели – сделали его неспособным справляться с женщиной в постели. Все это они и тот священник, который годами жил у них в Арджлине. Вожделение – грех, мерзость, прямая дорога в ад и все такое прочее, включая побои и другие тяжкие наказания, – вот что ему внушали. Бедный парень не мог испытать явное, здоровое вожделение без мучений, вплоть до рвоты. Если бы он дольше прожил с женой, это могло бы пройти. В конце концов, плодить детей в законном браке не грех, верно? Но судьба решила иначе.
– Но без отца, даже такого, не было бы ни Дункана, ни вас…
– Отец избивал себя в кровь за эти грехи, причем постоянно. Его жена приводила меня в пример как результат мерзости мужчин и их скотских привычек.
– Не надо больше ничего говорить. Я учился в монастыре и видел несколько таких случаев. – Лайам почувствовал, как ревность к Дункану утонула в приливе сочувствия. – Должно быть, его детство было сплошным мучением.
– К сожалению, это так. Я уверен, он не рассказал мне и половины того, что с ним проделывали, когда подозревали в грешных мыслях.