Горец
Шрифт:
На мгновение Хелен едва не прижалась ухом к двери в попытке услышать их. Но смысла в этом не было. Порыв был вызван чистой паникой, более ничем. Хелен заставила себя вспомнить, чему её учили.
Сперва дыхание. Мастер Тай всегда так говорил. Сперва дыхание.
Она сделала медленный, глубокий вдох, позволив воздуху наполнить ее сознание спокойствием, а легкие кислородом. Ещё раз. И ещё.
Взять себя в руки.Теперь, двигаясь быстро, но уверенно, Хелен принялась прятать следы своей работы. Сперва она прикрыла вход в тоннель панелью. Затем, как обычно, она
После этого она начала перемешивать свежевыбранную засыпку со старыми грязью и пылью, покрывавшими пол. Это было медленным делом, поскольку Хелен старалась быть аккуратной и по возможности не пачкаться. Похитители давали ей достаточно воды, чтобы умыть лицо и руки, но не более. Конечно, после нескольких дней, проведенных в камере — которая, по сути, была всего-то пещерой в руинах — она была грязнее, чем когда-либо в своей жизни. Но она не могла позволить, чтобы стало слишком заметно, что покрывающая её грязь гуще, чем можно было бы ожидать с учетом окружения.
В последнюю очередь она оделась. Прежде чем забираться в туннель, Хелен раздевалась до белья. Возможности постирать верхнюю одежду у нее не было. Если бы она не снимала её, принимаясь за рытьё, то одежда быстро стала бы совершенно грязной. Даже похитители Хелен, которые уделяли ей не больше внимания, чем лабораторной крысе, вскоре заметили бы это.
Закончила она как раз вовремя. За дверь раздались голоса. К тому моменту, как похитители принялись за процедуру отпирания двери, Хелен приняла положение, которого ни от нее требовали, принося пищу и воду. Сев на корточки в углу и смотря в стену. Покорная и послушная.
Она слышала, как открылась дверь и в камеру вошли похитители. Их было двое — женщина и мужчина, судя по звуку шагов.
Женщина что-то сказала на их языке. Хелен не понимала слов, но уловила эмоциональную окраску. Презрительная насмешка, сдобренная, на ее взгляд, изрядной похотью. Правда насчет последнего Хелен уверена не была. Она едва достигла того возраста, когда её тело начало меняться, а нравы Лиги в отношении вызывающего сексуального поведения были очень похожи на мантикорские. Но она полагала, что может распознать вожделение на слух.
Мужчина ответил со смехом, и насчет негоу Хелен сомнений вовсе не возникло. Видеть его лицо она не могла, но, казалось, сами слова истекали слюной.
Она слышала, как еду и воду поставили на пол возле тюфяка, который служил ей постелью. Мужчина снова что-то сказал и засмеялся. Женщина присоединилась к нему. Слушая это, Хелен подумала, что в жизни не слышала таких грубых и грязных звуков.
Но на этом все закончилось. Они не подошли к ней и не произвели одного из редких и очень беглых осмотров камеры.
Свиньи.Хелен скорчилась в позе полного подчинения. Мышка, сжавшаяся в присутствии кошек. Она сосредоточилась на дыхании.
Они вышли. Хелен, прежде чем пошевелиться, дождалась пока цепь не встала на место. Затем, шустро как мышка, она принялась по новой наполнять свои песочные часы.
Вода течет.
Когда
— Но, конечно же, полиция…
Зилвицкий твердо покачал головой.
— Нет, леди Кэтрин. В этомпосол Хендрикс и адмирал Юнг совершенно правы. Мою дочь похитили не обычные преступники. Это было своего рода политическим маневром. Полиция Лиги просто не готова к такому, а разведку Лиги подпускать к этому я не хочу. — Его квадратное лицо напряглось. — Этим людям я доверяю не больше хевов.
Кэти встала с кресла и подошла к окну. Не из-за желания насладится видом, просто она всегда ощущала необходимость встать на ноги, размышляя над сложными проблемами. Это было одной и характерных ее привычек, за которые её поддразнивали друзья. Иногда называли ее “Леди-Скакун”. Кэти считала эту кличку несколько гротескной, но признавала её логичность. Порывистая манера постоянно находится в движении, в сочетании со смехом, напоминавшим ржание, и высокой, нескладной фигурой, ей самойзачастую напоминали резвую кобылку.
Однако, оказавшись у окна, она сочла невозможным не отдать должное виду. Во всяком случае она за этот вид платила достаточно. Её апартаменты находились почти на самом верху одного из самых дорогих жилых комплексов столицы Лиги. Кэти смотрела на город с высоты почти двух километров над уровнем улиц. Насколько, во всяком случае, термин “уровень улиц” был применим к Чикаго. Какие бы другие изменения ни произошли с городом за тысячелетия его существования, Чикаго сохранил любовь к подземным проходам и крытым дорожкам. Что было логично, ибо климат — и ветер — неизменились.
Кэти взглянула вниз на переполненный мегаполис. Это было как заглянуть в гигантский каньон. По улицам, лежащим далеко внизу, и по множеству переходов, соединявших здания на каждом из уровней, текла копошащаяся подобно муравьям толпа. Казалось, что большинство людей пребывают в жуткой спешке. Что, на самом деле, так и было. Для миллионов работающих в центре Чикаго был обеденный час. И это, тоже, не изменилось за прошедшие века. Обеденного времени вечно не хватало.
Она внезапно встряхнула головой и повернулась к своим гостям. Хотя она никак не могла это знать, но быстрые, резкие движения напомнили капитану нескладную юную кобылку. В который уже раз человек про себя награждал её тем же старым прозвищем.
— Хорошо, я могу это понять. Наверное. Но почему вы столь уверены, что подход к делу посла и адмирала ошибочен? — Она подняла ладонь, расставив длинные, тонкие пальцы. — Да-да, капитан! Я знаю, что оба они полные задницы, но это не значит, что они не компетентны.
Она нервно улыбнулась своему гостю.
— Простите за выражение. Я знаю, что слишком много ругаюсь. Не могу с собой совладать. Это идет со времен, когда я была ребенком и была вынуждена посещать чопорные частные школы. Может быть поэтому я настолько бунтарка. — Она прогарцевала обратно к креслу и плюхнулась в него. — Во всяком случае так сказал психолог моих родителей. Лично я же считаю всё это полным дерьмом.