Горелая башня
Шрифт:
Пальцы его на руле свело судорогой.
— Вспомнил? — негромко спросил его спутник.
Гай мельком взглянул на него — и отвернулся.
Что «вспомнил»? Что за интерес в чужих потаенных воспоминаниях?
— А вот про это, пожалуй, не спрашивайте, — проронил он, глядя на собственные ладони, белые и непривычно мозолистые. — А вот об этом я, пожалуй, и не скажу…
— Да и не надо, — неожиданно легко согласился его спутник. — А погодка-то портится… Поедем?
Гай посмотрел на часы, вздрогнул:
— Ох ты елки-палки…
И завел мотор.
Налетел
— Не гони так, — попросил Крысолов. — Не жалко меня — пожалей своих нутрий.
Ну я и дурак, думал Гай, все крепче сжимая зубы. Ну я и кретин… И как это он меня так легко раскрутил?!
— Ну и дорога, надо сказать, — тут Крысолов чуть не ударился головой о крышу кабины, — ну и водитель, надо сказать, адский… Ты имел в виду, что вот именно за это тебе прекрасно платят? И набор, вероятно, по конкурсу, охотников полным-полно?
— Нет, — выдавил Гай.
— Что, никому деньги не нужны?
Да что ж он не отстанет никак, подумал Гай почти жалобно. Ну чего ему еще надо-то?..
— Дорога, сами видите… Никому не охота по этой дороге… да еще мимо… ну, места такие. Мимо Пустого Поселка…
Крысолов заметно оживился:
— Пустой Поселок? Парень… словесник, филолог, фольклорист. «Актуальный фольклор в его саморазвитии», а? Купи у меня тему, дешево возьму, а хочешь, бери бесплатно, «глубокие исследования молодого ученого», «юноша, вам уже готово местечко в аспирантуре»…
Гай прерывисто вздохнул. Ладно, смейся.
— Шагающие деревья!.. — продолжал потешаться Крысолов. — Гигантские пауки! Летающие кровососы! Ползучие запальцеукусы!.. Нет, серьезно? Ты мне про Пустой Поселок — в порядке лекции или ты в это веришь?..
Гай хмыкнул. Комичность ситуации заключалась в том, что самым яркий представитель «актуального фольклора» ехал с ним в одной машине.
— Ладно, — отсмеявшись, сказал флейтист. — Хорошо… Пустой Поселок. А что в нем страшного?
Гай молчал. Смотрел на дорогу.
— Пустой — ну и пустой себе… Ты вроде бы пустоты не боишься?
Гай зябко повел плечами. Про Поселок говорили всякое, и так живописно, что, не будь у Рыжей Трассы объездного рукава — нет, никто бы не сел здесь за руль. И он, Гай, не сел бы…
— Нет, парень, ну серьезно… ты в Пустом Поселке бывал?
Гай поперхнулся. Крысолов пожал плечами:
— Сам же говорил — «мимо езжу!» Он же на дороге лежит, неужто не бывал?!
— Прямая дорога, — наставительно сказал Гай, — не всегда самая короткая.
Теперь поперхнулся Крысолов:
— Да? Ну-ну… «Этот парень был смышлен, он не перся на рожон… Этот парень был смельчак, не мечом, а не речах»…
Гай тяжело вздохнул. Крысолов шутил, смеялся и подтрунивал, и поводов для беспокойства вроде
Старая дорога, не меняя направления, углублялась в лес и терялась за стволами; новая круто сворачивала вправо, к реке, намереваясь втиснуться между кручей и берегом, пробежаться по самой кромке и избавить путника от пути через Пустой Поселок. Гай решительно свернул.
За окном мелькнул дорожный указатель; далекая вспышка выхватила из мути трудноразличимую надпись «Объезд». Крысолов вдруг тихо засмеялся, и от этого смеха Гаю сделалось не по себе.
— Славный ты парень, — сообщил флейтист, все еще смеясь. — Хочешь, легендочку подарю? Украшеньице актуального фольклора? Про Того, кто живет под землей, и питается исключительно путниками. Объявится где попало, схватит жертву за что придется — и тянет, туда, под корни, глубоко-глубоко… И рытвины от него остаются — ну точно как от экскаватора… Не слыхал?
Земля вздрогнула.
Не гром — и молнии-то не было, глухой подземный грохот; фургон подскочил, на мгновение оторвав от земли передние колеса.
Тормознув, Гай едва не высадил лбом стекло.
— Легче, парень!.. — Крысолов еле успел подхватить свою сумку.
— Что это? — выдохнул Гай. Крысолов улыбался — от уха до уха:
— Подземная тварь дебоширит, по всему видать… А что, страшно?
Гай ощущал вкус собственной слюны. Противный, надо сказать. Металлический.
— Все бы вам насмехаться, — сказал он глухо.
Крысолов поднял длинный палец:
— Запомни раз и навсегда. В моем обществе если чего-то бояться… ну, разве что меня. Остального бояться глупо, а я к тебе расположен… по-дружески. Следовательно, мой юный водитель в безопасности, следовательно, поедем, не век же здесь торчать, сейчас будет дождь…
И он подмигнул. И, будто желая подтвердить его слова, совсем неподалеку хлестанула молния и грохнул, расползаясь по небу, гром.
…Это был коротенький участок дороги, где ее прижимала к реке почти вертикальная глинистая стена, усыпанная, как изюмом, пятнышками стрижиных норок; теперь стрижи носились над бесформенной грудой камней и глины, которая была когда-то частью этой стены и которая завалила дорогу от обочины к обочине, не оставляя ни малейшей лазейки не то что для фургона — для бульдозера.
Гай соскочил на землю.
В потемневшую реку скатывались камушки; о возможности обвала говорено-переговорено, но укреплять стену — безумно дорого, да и зачем, не так часто тут проезжают… Ну, пару грузовиков в день, ну, мальчишка на фургоне с нутриями…
Гай поежился, воочию увидев, как кусок дороги под колесами оползает в реку, как вода выдавливает стекла… собственно, ему и выплывать было бы незачем. Потому что если за одну нутрию он еще в состоянии заплатить, то за десять, да еще с машиной…