Гори
Шрифт:
– Пойдем, Аня. Тебе незачем слышать все это, – напряженно сказал Ваня, беря меня за руку.
Мы отошли на порядочное количество шагов от дома, когда я не выдержала и спросила:
– Ты со мной не играешь? Потому что если это так, то не надо. Прошу тебя!
– Нет, – твердо произнес Ваня и резко остановился. – Я чувствую к тебе что-то такое, что не позволяет мне ни играть, ни обманывать. Я никогда этого и не делал. Все девушки, с которыми я встречался, всегда прекрасно знали, для чего мне это было надо.
– А для чего тебе это
– Ну… для разных целей, – Ваня впервые слегка покраснел.
“Разные цели” я сразу поняла. Мне был неприятен этот разговор. Сама только мысль о его бывших девушках доставляла мне мучительные ощущения в глубине души. И разговаривать об этом мне не хотелось, но я ничего не могла поделать с любопытством.
– Кто разорвал отношения первым, ты или она?
– Она, – тут же выдохнул Ваня.
– Почему?
– Ты правда хочешь знать? – Ваня выжидающе посмотрел на меня.
– Нет. Но лучше я узнаю все подробности от тебя, чем от других, – смущенная, я разглядывала золотистые узоры на своих ботинках.
Мы продолжили идти в ногу друг с другом, а наши руки вновь переплелись.
– Отношения с Мишель начались лишь из-за того, что мне просто нужен был кто-то рядом. Хотелось легкости, безудержного веселья… И все это она могла мне дать. Но мы оказались слишком разными. И Мишель поняла это первой. – Ваня сделал паузу, вгляделся в мои глаза и добавил, – Тебе, наверное, не слишком приятно все это слушать…
Это было более, чем неприятно. Я почему-то начала бояться стать для него очередной такой пустышкой, потому что привыкла быть ею для остальных парней. Для них я просто была красивой девушкой без внутреннего мира и каких-либо душевных переживаний. И когда-то мне это нравилось.
– Есть немного, – замялась я.
– Чтобы нам обоим было неприятно, – Ваня усмехнулся, – расскажи о своих бывших отношениях.
К счастью, у нас было не так много времени на этот нежелательный разговор, иначе мы бы опоздали на урок. Мы миновали перекресток, невдалеке виднелась наша школа.
– Нуу…– я смутилась и пыталась подобрать правильные слова. – Серьезно я встречалась только с Антоном. Это был сын начальника моего отца в Питере. Мы встречались около года.
Я сама себе не могла нарадоваться, что могла говорить об Антоне в таком спокойном тоне. Его поведение в наших не таких уж долгих отношениях способствовало моему упадническому настроению. Он не помогал, а, наоборот, еще больше втягивал меня во тьму.
– Ты любила его?
– Нет. Я вообще никого еще не любила, – не подумав, сказала я и тут же мои щеки залились краской. – А ты?
Мы одновременно остановились под крышей школы. Ваня устремил взгляд вдаль, затем повернулся ко мне, накрутил мою прядь волос на свой палец и произнес тихим, еле слышным, голосом:
– Не любил. Но, кажется, готов это исправить.
Мои глаза широко распахнулись. Он сжал мою ладонь, и мое сердце забилось сильнее обычного. На несколько
Зазвенел звонок, прервав наше чувство уединения среди многолюдного, залитого умиротворяющим утренним светом, школьного двора. Мы улыбнулись друг другу и побежали на урок, опаздывающие и счастливые.
Первым уроком была алгебра. Мы сели, каждый на свои места, под пристальными взглядами тридцати учеников. Рита, как всегда сидевшая рядом со мной, широко улыбнулась мне и прошептала:
– Как себя чувствуешь? – В ее вопросе отчетливо прозвучала издевка.
Еще вчера Рита атаковала меня вопросами в сети, и на многие вопросы она получила вполне правдивые ответы. Но сейчас, перед всем классом, я была не готова к продолжению.
– Все хорошо. – Я не могла, да и не хотела, скрыть от Риты свои светящиеся от счастья глаза.
– Наверное, доктор был неплох, раз твое самочувствие улучшилось.
– Я не могу передать насколько неплох.
Я обернулась, чтобы посмотреть на Ваню. Он сидел у окна, болтая с соседом по парте, а солнце играло в его светлых волосах, открывая всю красоту и безупречность его лица. Ваня, почувствовав мой взгляд, безмятежно улыбнулся мне. Я опустила глаза и отвернулась, чувствуя как горят мои щеки.
– Больше ничего не говори, я все и так вижу, – тихо проговорила Рита.
Это видели все. Наши встречные взгляды, наши случайные и неслучайные соприкосновения, наши улыбки и смех, наши поцелуи украдкой, сводящие с ума. Я еще никогда не ощущала такой легкости ни с кем. С Ваней я чувствовала пульсацию жизни, ее волнующий ритм. Были ли мы в школе, или катались на гироскутере, или просто ходили в кино, события которого мы не очень-то помнили, потому что, как безудержные, целовались на последних местах, словно созданных лишь для этого.
Всю неделю я чувствовала себя счастливой. Но это было какое-то хрупкое ощущение счастья, когда чувствуешь взаимное притяжение, но еще не знаешь человека, видишь лишь его образ, созданный им же, оболочку, скрывающую что-то внутри, то, что откроется лишь со временем. И примешь ли ты эту сущность, или будешь не готов к тому, что откроется, это было большим вопросом.
Ваня открылся мне первым. Был сентябрьский день, удивительно теплый и солнечный. Мы сидели под яблоней у школы, наслаждаясь нежным утренними светом. Ветер напоминал морской бриз.
– Не верится, что уже завтра будет холодно, – вздохнула я и повернулась к Ване.
– Да, но я всегда согрею тебя, – уверенным тоном сказал он и взял меня за руку. Его прикосновения стали привычным для меня ежедневным ритуалом. – Аня, мне надо кое-что тебе сказать… Даже не так. Мне важно тебе это рассказать.
– Что именно?
– О том, каким я был раньше, – мягко начал Ваня, нахмурившись.
– Ты был маньяком-психопатом?
– Нет, – он улыбнулся и провел рукой по волосам, от чего они стали еще более растрепанными.