Горизонт
Шрифт:
— Доктор передал тебе список книг, просил поискать их в твоем книжном магазине.
Она протянула ему сложенный вчетверо листок, исписанный светлыми чернилами, с краю, будто водяные знаки, просматривались их имена: «Доктор Андре Путрель — Ивонна Левша».
По мнению Маргарет, маленький Петер тоже существенно отличался от детей профессора Ферна. Вот только она не знала, правда ли, что доктор Путрель и Ивонна Левша его родители, или же они его усыновили. Петер не был похож ни на него, ни на нее.
В школе на улице Монтевидео учительница пожаловалась Маргарет,
Маленький Петер и ей показал свой черный блокнот. Портреты, вымышленные пейзажи. Выходя из школы, он с серьезным видом брал ее за руку, так и шел до самого дома, молча, выпрямившись.
Воспоминания проплывали, будто облака. Набегали одно за другим, а Босманс лежал на диване днем вольготно, как устраивался когда-то на тахте в бывшем кабинете Люсьена Хорнбахера.
И смотрел в потолок, как смотрят в небо, растянувшись в траве на лугу и следя за движением облаков.
Однажды Ивонна Левша и доктор Путрель пригласили их на воскресный обед; Маргарет и Босманс вошли вслед за маленьким Петером в комнату, где раньше не были. Здесь стояли садовый бледно-зеленый стол и такого же цвета стулья с металлическими ножками. Похоже, их временно перенесли в это просторное пустое помещение.
— Мы еще не устроились как следует, — объяснил доктор Путрель. — Недавно переехали в этот дом.
Маргарет и Босманс тогда ничуть не удивились. И теперь, через много лет, Босманс предполагал, что доктор Путрель, Ивонна Левша и маленький Петер проникли в дом, взломав замок, вселились сюда незаконно. Да и мы двое тоже еще не устроились как следует и живем здесь без чьего-либо разрешения. Откуда нам при нашей жизни взять несокрушимую уверенность в законности собственного существования, какую я читал по глазам и губам самоуверенных людей с легким жребием, выросших в родительской любви? По сути, доктор Путрель, Ивонна Левша, маленький Петер, ты и я принадлежим к одному племени. Весь вопрос: к какому?
Ивонна была в черных брюках и балетных тапочках. Босманс сидел между ней и Маргарет.
Прямая, с черными волосами, забранными в хвост, она казалась ровесницей Маргарет, хотя сама недавно навела Босманса на мысль, что знакома с доктором Путрелем с незапамятных времен «магов и магинь с улицы Синей»… После десерта маленький Петер достал свой черный блокнот и принялся рисовать.
— Он рисует ваш портрет, — сказал доктор Путрель Маргарет.
День был лучезарным. Они дошли пешком до Булонского леса. Ивонна и доктор держались за руки. Петер бежал впереди, и Маргарет пыталась его догнать, чтобы он не выскочил на проезжую часть, пока не зажегся зеленый свет. Босманса поразила беззаботность и очаровательная грация Ивонны, которую Путрель вел за руку.
Они подошли к берегу озера. Ивонне захотелось сыграть с маленьким Петером в мини-гольф на острове, но слишком много народа ожидало на пристани парома.
— Что ж, в следующий раз, — сказал доктор Путрель.
На обратном пути Петер опять убежал вперед, но Маргарет устала его ловить. Он спрятался за деревом, а они вчетвером делали вид, что не могут его найти.
— Любопытно знать, а что вам видится в будущем? — внезапно спросил доктор Путрель у Босманса и Маргарет.
Ивонну позабавил этот вопрос. Будущее… В многообещающем звучании этого слова Босмансу теперь слышались боль и тайна. «Но в юности мы вовсе не думали о нем. Мы пребывали, не осознавая собственного счастья, в бессрочном настоящем».
Босманс уже не помнил, сколько лет было маленькому Петеру: шесть, семь или восемь? Зато отчетливо представлял черные-черные глаза, каштановые кудряшки, мечтательное личико, склоненное над черным блокнотом. В самом деле, он не очень-то похож на своих родителей. Правда ли, что Ивонна и Андре его мать и отец? Муж и жена ли они с точки зрения служащих гражданского ведомства?
Босманс вспоминал, как они гуляли с Маргарет и Петером по четвергам, когда в школе на улице Монтевидео не было занятий. Шагали втроем по улицам Отёя, где жила Маргарет. Или шли в парк Монсури. С тех пор как Маргарет исчезла и он не знал, жива она или умерла, Босманс часто представлял себе эти прогулки.
Причуда судьбы соединила их, таких разных, после полудня на парковой аллее… Они решили, что будут играть с Петером в парке Монсури по очереди, каждый по полчаса, чтобы другой в это время мог почитать, помечтать или поразмыслить. Однажды по рассеянности они упустили его из виду возле озера. В то время у них уже могли бы родиться собственные дети.
В тот день прежняя жизнь Босманса резко оборвалась. Он часто пытался вспомнить: в какое время года это случилось? Хотя мог бы просто посмотреть по старому календарю. И с помощью определенных точек отсчета, закрепившихся в памяти, восстановить месяц, точное число, день недели. Наверное, тогда стояла весна среди зимы, как он называл ясные дни в январе и феврале. Или лето среди весны, когда в апреле вдруг становится жарко, словно в июле. Или просто бабье лето осенью — любое из смешанных неуместных явлений, создающих иллюзию, будто времени больше нет.
Он как раз был на складе и пытался найти книги из списка, который доктор Путрель составил на листе почтовой бумаги.
«История кумранских свитков» Тинии Фери;
«Хроники рыцарей мистического ордена Лебедя»;
«Женщина: космические ритмы и литургии любви» Валентина Бреля;
«Тайные братства Гелиополя» Клода д'Иже;
«Единство в молчании» Х. Кирквуда;
«Сны и способы управлять ими» Харви де Сен-Дени.
И вдруг услышал тихий перезвон, означавший, что в магазин пришел покупатель.