Горизонталь
Шрифт:
– Так, Зефир, фу, фу, я сказал! Санёчек, убери своего придурошного пса.
– Он играется.
– Ага. Сейчас откусит мне чего-нибудь, доиграется!
– Зефи-и-и-ир! – Санёчек похлопал по ноге, отчего пес стремглав рванул к нему. – Видал, какой дрессированный?
– Посади на цепь, че ль, его?
– Тебя бы на цепь! Слыхал, Зефир? На цепь тебя посадить хочет. Ты же послушный пес? Послушный, да? Сидеть! Лежать! – собака поочередно выполнила команды. – Видал, шоль?
– Ага,
– А не видно?
– Видно, что не видно.
– Пивка бы.
– Не то слово. Организуем?
– С этой гарпией организуешь. Дрова надо разложить, а то не отвалит.
– Печалище, братишка.
– Помог бы.
– У-у-у-у, не-е-е-ет. Это без меня.
– Козлина.
– Опух, че ль? Я тебя домой сегодня ночью тараканил вообще-то.
– Я блевал вчера?
– Ага. Еще долго так, я аж покурить успел.
– Мать говорит, все штаны заблевал.
– Не без этого.
– Явился – не запылился! – мама Санёчка стояла в дверях дома, подперев бока кулаками.
– И вам здрасти, Клавдия Петровна, – Кузьма изобразил великосветский поклон.
– Чего приперся?
– Как это че? Повидать старого друга!
– Повидал?
– Ага.
– Вот и проваливай отседа, а то собаку на тебя натравлю.
– Ухожу-ухожу! – Кузьма подмигнул товарищу и вышел. – До свидания, Клавдия Петровна.
– Иди уже, чертяга! А ты че расселся? – гнев матери вернулся к сыну. – Ничегошеньки еще не сделал. Дрова сами себя не уложат.
– Как это не сделал? Вон чего-то уже сложил.
– Не вижу.
– Сейчас оденусь и все доделаю.
– Пока не доделаешь, никуда не пойдешь.
– Да понял я, мам, понял.
Санёчек нацепил на себя парадную адидасовскую черную олимпийку с тремя золотыми полосками на рукавах. Раньше это был прям писк моды, да и сейчас нестареющая классика, хоть в ЗАГС. На кроссовках застыл вчерашний фарш, но обуть больше было нечего, потому и так сойдет. Он вышел во двор, матери рядом не было, за забором из лайбы Гуська доносился музон.
– Это шанс! – подумал Санёчек и рванул до калитки. Дернул ее. Закрыто. – Подготовилась старая! Ну ничего!
– Я так и знала, я так и знала! – Клавдия Петровна выбежала из дома со скалкой, в боевой позиции, что придало нерадивому еще больше сил для прыжка через забор.
– Гони-гони! – заорал Санёчек, запрыгнув на заднее сиденье машины.
– Да не вопрос! – «жигуль» оставил лишь пыль на былом месте и мать, проклинающую сына, Зефир еще пол-улицы гнался за ними, но отстал.
– Хорошо, что ты приехал! – Кольцов перелез в салоне на переднее сиденье, – а то думал, не спастись от старой ведьмы.
– Как же я брошу золушку в беде?
– Э-э-э-э, – Санёчек ударил Гуська
– Когда у человека нет чувства юмора – это беда.
– Смотри у меня.
– Да-да, я помню: ты сидел за меня и я теперь по жизни должен.
– Не подъебывай, а то еще получишь.
– Да все-все, завалил уже.
– Ты вообще как живой-то? Еще и рулить можешь.
– Александр, в стране, где придумали водку, невозможно ездить трезвым за рулем.
– Агась. Ну че, по пивку?
– Категорически за!
– В «Парус» к любимой?
– Да иди ты! – заржал Кузьма и свернул к первому попавшемуся продуктовому магазину.
Пенное смочило ржавые трубы.
– Хорошо, что никуда не надо, – наслаждаясь холодненьким, выдал Санёчек.
– Как это не надо? Опух, че ль? Дел у нас выше крыши. В ночь на делюгу попрем. Прицеп сейчас поедем из гаража забирать.
– На кой нам прицеп?
– А кабель ты как повезешь? В багажнике?
– Не подумал. Вдвоем попрем?
– Нет. Еще Микола. Вчера ж все обсуждали.
– Все, что было вчера, осталось вчера. На кой он нам?
– Ты, че ль, копать будешь?
– А-а-а-а, нет конечно! – заржал Санёчек. Таблетка, кажется, начала действовать. – Дедовщину в армии никто не отменял.
Когда город засыпает, просыпается мафия. Ржавый «жигуль» с прицепом мчал по ночным улицам Белосветска.
– Кузьма, убавь ты, шоль, музон, – пытался переорать звук из динамиков Кольцов.
– Э-э-э-э, пакши убери! Моя тачка – мой звук! – водитель сам крутанул громкость вниз. – Сам!
– Когда у меня будет тачка, я тоже буду тебя дрессировать этой херней.
– Вот как будет, так и поговорим.
– Будет.
– Пацаны, приколите, сериал такой нашел, – оживился с заднего сиденья Микулай.
– Какие сериалы, я тебя умоляю. Еще ничего не сняли лучше «Крестного отца».
– А «Крестный отец – 2»?
– Он не лучше.
– На уровне.
– Ну да, и все.
– Да хорош, – запротестовал Санёчек, – еще «Лицо со шрамом», «Славные парни».
– Ну лады, неплохо, но до «Крестного отца» все равно не тянет… чутка. Классика, хули.
– А че «Лицо со шрамом» не классика? А «Славные парни»?
– Ну классика, но не такая классическая классика.
– «Бешеные псы!» – встрял Микулай.
– Сам ты пёс! – осадил его брат. – Если Тарантино, то «Криминальное чтиво».
– А мне «Бешеные псы» больше зашли.
– Слыхал, че ль, историю, братишка? Кароч, у него, у Тарантино, в смысле, журналюга спрашивает: «Квентин, вы ничего не сняли лучше «Криминального чтива»! А он ему, знаете че: «А кто снял?» – Кузьма громко заржал. – Дерзкий малый.