Горизонталь
Шрифт:
– Ну шо? – заинтересовался мужичок.
– Лехан, тащи мясо! – скомандовал Гусёк. – Контрабанда на базе.
– Это хорошо! Это я ща! – сосед скрылся за забором и заорал: «Ва-а-а-алька, манатки собирай, в люди идем!»
Долго ждать соседи себя не заставили. Лехан облачился в парадное, в синюю летную военную форму с выцветшими пятнами от капитанских звезд, за спиной его висела повидавшая виды гармонь, жена выглядела попрезентабельнее: платье в горох и алюминиевый таз, полный замоченной в чем-то свинины.
–
– Мы, Румянцевы, своих кулинарных тайн не раскрываем, – грозно пояснила Валька.
– Жена, епт, ну ты че? Видно ж, что люди хорошие, скажи уж.
– Нет, я сказала!
– Вредная до ужаса, так бы и придушил.
– Чего сказал? На-ка, подержи! – женщина сунула таз Санёчку и начала лупить Лехана по хребтине. Тот пытался убежать, но какой там, от разъяренной медведицы не сбежишь. Пацаны от действа ржали как не в себя, пока не вышла на порог хозяйка дома.
– Так, че ржете, как кони, костер разводить я, шоль, должна?
– Рюмки тащи! Под готовку надо вмазать, – противился Кольцов.
– Я вам сейчас вмажу! Пока шашлыка не будет, хрен вам, а не коньяк.
– Ну, любовь моя, ну ты чего? – запел соловьем жених.
– Цыц, я сказала! В погреб убрала, пусть стынет, – Вика ушла.
– Ну ты и каблучелло, конечно! – засмеялся Кузьма. – Ни разу не Корлеоне.
– Че это, не Корлеоне? Еще как Корлеоне. Втащить тебе, шоль?
– Пошли уж костер разводить.
– Этот пусть жарит! – толкнула Валька Лехана в сторону пацанов, он не сопротивлялся. – И не дай бог мне не понравится – прибью! Пойду Викушке пока помогу, а вы тут не отлынивайте! – погрозив пальцем, скрылась и она.
– Сейчас бы на троих сообразить! – изрек Лехан, в словах его чувствовалась вся боль человечества.
– Арестован коньяк до особых указаний, не слышал, шоль?
– Вот вы два каблука, конечно! – снова заржал Гусёк. – Мотать ту Люсю! Ладно Лехан. А ты-то, Санёчек, куда?
– Ну иди забери тогда, раз такой умный. Это вообще-то твой братец его бабам отдал.
– Я ж не дурак! А где, кстати, Микулай? Ты где, собака сутулая? Как работать надо, так испарился сразу.
– Потому и испарился, что робить надо! – Лехан выдал очередную житейскую мудрость, взмахивая топором над головой. Щелк! Разрубленные поленья разлетелись в стороны.
– Сука! Придушу гада! Вырос родственничек бестолковый, ей-богу!
– Да поди, пошел этих спящих красавиц матросить!
– Я ему сейчас поматрошу! – Кузьма ринулся в дом, но у двери чуть не столкнулся с братом. – Ты где ходишь, лободырный?
– Где-где! В Караганде! – Микола из-за пазухи достал нольпяточку, полную коньяком. Все претензии в его адрес сразу же были сняты, и, как великий добытчик, он был освобожден от каких-либо работ. В Белосветске чтут заслуги пред обществом.
Коньяк казнили в два прихода под разгорающийся костер.
–
– Это я с радостью! – мужик потянулся до музыкального инструмента.
– Давай эту, утром че играл, душевную такую.
– «Ты – сосед, я – сосед»?
– Не-е-е, че-то там про гулянку.
– А-а-а-а-а… – из гармошки раздался веселый мотив, а из уст Лехана полилась песня. – С гуля-я-янки я шла, торопила-а-а-ася, а дожжик мне брызгал в лицо…
– Сейчас бы еще вмазать, – опечалился Санёчек, – душевно так, а вмазать нечего.
Из дома вышли студенточки.
– Привет спящим красавицам! – повеселел Кузьма, – скоро пить будем.
Ленка неожиданно стартанула к грядкам с помидорами и удобрила их органикой.
– Подружка моя дорога-а-а-а-а-я, я вчера на сва-а-а-адьбе была-а-а-а-а, – орал во все горло Лехан.
– Кузьма, – заржал Кольцов, – иди свою даму сердца в чувство приведи, чего она расклеилась.
– Мы в общагу, а то и так пары сегодня прогуляли, – Алена имела способность разговаривать, в отличие от подруги.
– Чего-о-о-о? – прекратил музыку гармонист, – хорошо ж сидим, оставайтесь! – Лехан снова затянул: «С гуля-я-янки я шла, торопила-а-а-ася…»
– Лехан, погоди! Тут важно! – осадил мужичка Кольцов.
– Да на кой вам эти пары? Ученье – свет, че ль? – протестовал Кузьма.
– Типа того.
– Да какой же это свет. Кому сейчас нужно высшее образование? Вон Викосик – учительница, а шмотками торгует.
– Ну конечно, у нее у бати магазин здесь в центре, а мы из Тутуновки с Ленкой. Нам без образования куда? Доярками?
– А с вашим образованием в школе за три копейки уроки вести? Кто вообще в здравом уме и памяти идет в учителя.
– Учитель – это вообще-то престижно.
– Санёчек, слыхал? Престижно, мля! Помнишь нашу классуху? Царствие ей небесное!
– Ды-ы-ы-ы! – улыбнулся Кольцов.
– Лена, пойдем! Нагулялись!
– А как же мяско? – забеспокоился Лехан.
– Спасибо, не надо!
– Ален, ты иди! – у Ленки прорезался голос после душевных извержений, – я останусь!
– А как же пары?
– Я у тебя потом перепишу.
– Пойдем, говорю!
– Еще полежу немного и завтра вернусь как огурчик.
– Я пошла! Смотри сама, потом не жалуйся.
Алена, попрощавшись, ушла, а Ленка отправилась на боковую.
– Интересное вот дело, – Санёчек, картинно пуская кольца дыма изо рта, начал свою мысль, – какими хорошими люди становятся, когда вмажут. Вот девоньки эти. Вика тоже. Вчера такие все веселые были. Смеялись. Танцевали. Пели. Ноги опять же раздвигали. Всем же досталось? – Кузьма и Микулай, ехидно улыбаясь, закивали. – А сегодня что? Эта хозяйку врубила! Что-то строит из себя! Сикухи вообще вспомнили, что надо учиться.