Горизонты ада
Шрифт:
– Могу это понять, – проговорил я. – Что произошло потом?
– Долгое время ничего не происходило. Когда увидел в газете фото Николаса Хорняка, Бретон понял, что его подкупил брат убитой девушки. Вот тогда он едва не повинился, ведь это доказывало, что события, происходившие в двух соседних номерах, связаны. Но он молчал так долго, что поневоле решил, что и впредь следует держать язык за зубами…
Помолчав, Джерри снова заговорил:
– Примерно через две недели кто-то позвонил Бретону. Звонивший знал все: и то, как Николас Хорняк его подкупил, и то, что он был в номере рядом с комнатой,
– Кто это? – резко спросил я, уверенный, что наверняка услышу имя таинственного Чарли Крола.
– Через минуту. Я почти закончил. Шантажист сказал, что он ищет тело человека, которого звали Аллегро Джинкс. Он думал, что труп находится в Холодильнике. Он хотел, чтобы Бретон туда пошел и отыскал его. Если он это сделает, все его тайны тайнами и останутся. Когда Бретон вернулся домой, он написал свою исповедь и передал ее мне. В конце он написал, что идет в Холодильник. Он не знал, что там случится, но хотел быть уверенным, что тип, который его во все это втянул, не останется безнаказанным.
– Имя, – прорычал я. Я боялся, что кто-нибудь ворвется в забегаловку и всадит пулю в голову Джерри прежде, чем он это имя произнесет. – Кто это был, черт возьми?
Джерри криво улыбнулся и, оглядевшись по сторонам, сказал:
– Имя Говард Кетт тебе что-нибудь говорит?
19
До курорта на озере надо было ехать три часа поездом. Мне удалось сесть у окна, и всю поездку я вспоминал и размышлял.
Я заставил Джерри пару раз повторить свой рассказ – на случай, если он что-то пропустил. Я назвал ему имена Чарли Крола, Руди Зиглера и Присциллы Пардью, но он никого из них не знал.
К концу нашего разговора Джерри почувствовал себя лучше. Он очень боялся со мной встречаться, с ужасом ждал, что его убьют при встрече со мной, как Фурста. Теперь, когда все страхи остались позади и я дал ему слово, что никому не назову его имени и буду молчать о нашем разговоре, он смог расслабиться. Он решил еще несколько дней не высовываться, а потом выйти на работу и постараться забыть о записке Бретона и о нашей встрече.
Джерри ушел раньше меня. Я не поблагодарил его – в этом не было нужды. Мы оба знали, как он рисковал и какой теперь за мной долг. Без слов было ясно: если ему когда-нибудь понадобится одолжение, об этом достаточно будет только сказать.
Я остался в закусочной, думая о Нике Хорняке и Чарли Кроле. Ник говорил, что пробыл со своим любовником всю ночь, но, по словам Бретона, Крола приковали к кровати и оставили одного. Куда подевался Ник? Кромсал сестру? Сговаривался с Говардом Кеттом?
Гови…
А коп-то сюда каким боком? До этого он предупреждал меня не трогать Ника. Теперь я знаю, что он заставил Бретона пойти в Холодильник, чтобы он поискал там Аллегро Джинкса, а это означало, что Кетт знал о двойнике Паукара Вами. Неужели Гови убил Ник и заказал Вами семью Фурста?
Свидетельства
Я позвонил ему в офис на следующее утро после встречи с Джерри. Кетт взял недельный отпуск, и до конца недели его не ждали. Я повесил трубку, а затем позвонил Биллу. Сделал вид, что решил просто поздороваться. Умышленно перевел разговор на Гови. Изобразил удивление, когда Билл сообщил, что его начальник взял недельный отпуск, и поинтересовался, где проводят свободное время такие люди, как старший офицер Говард Кетт. Как только закончил разговор с Биллом, я заказал по телефону билет и поехал на велосипеде к железнодорожной станции.
Была середина дня, когда я добрался до гостиницы, где узнал, что Кетт с семьей уехал на весь день. Я разместился за столиком в тени напротив гостиницы, надел темные очки и провел следующие несколько часов, потягивая безалкогольные коктейли и ожидая появления семейства Кеттов.
Они появились после семи часов: Гови, его жена и пятеро из их восьми (или девяти?) детей. Гови был в шортах, яркой гавайской рубашке и картонной шляпе. Я поморщился и пожалел, что не купил мобильник с камерой, когда в последний раз менял свой телефон. Дети спорили, что делать дальше. Когда Кетты подошли ближе и оказались перед входом в гостиницу, я расслышал, как Гови сказал, что они переоденутся и потом пойдут на пристань проветриться.
Спустя четверть часа они снова появились. Гови уже выглядел скромнее. Когда они немного отдалились, я медленно пошел за ними.
Дети начали приставать к старику на яхте, стоящей у пристани. Я понял, что он уже знает их, потому что старик не растерялся, когда они забрались на яхту. Миссис Кетт предупредила своих чад, чтобы были осторожнее, и на всякий случай подошла ближе. Отец семейства тем временем смотрел на воду и садящееся солнце. Рубашку его раздувал бриз.
Приблизившись к Гови сзади, я сказал:
– Красотища, верно?
– Верно, – согласился он, поворачиваясь с улыбкой, которая тут же исчезла, стоило мне поднять очки и подмигнуть. – Джири? – Он округлил глаза. – Какого хрена ты тут делаешь?
– Решил подышать свежим озерным воздухом.
Он подозрительно присмотрелся ко мне:
– Чушь собачья.
– Точно. Я приехал, чтобы ты сказал мне, как связаны Никола и Ник Хорняки, Чарли Крол, Бретон Фурст и Аллегро Джинкс.
Говард Кетт побелел как смерть.
– Ах, ты мразь! – прорычал он. – Я отдыхаю тут с женой и детьми, а у тебя хватило наглости явиться сюда…
– Если собираешься устроить сцену, я «за», – тихо, но твердо перебил я Гови. – Не возражаю, если твоя жена все узнает.
Я думал, он меня ударит, но тут его плечи опустились. Он крикнул жене, что скоро вернется, резким кивком показал на дальний конец пристани и направился туда. Он шел так быстро, что я догнал его только на самом краю, где он остановился и как бы прирос к доскам причала, напоминая статую, глядящую на озеро.