Горизонты ада
Шрифт:
– Это их право.
– А все остальное?
Я понимал, что не давало покоя Присцилле. Если Валери была психопаткой-одиночкой и человек, которого Ник привела в гостиницу, не причастен к убийству, тогда Присцилла могла не испытывать вины. То есть если имело место случайное нападение, а не поработал клиент Ник, который, возможно, не убил бы ее, если бы Присцилла находилась с ними в номере.
Чтобы Присцилле спокойнее спалось, мне хотелось соврать, как я врал всем остальным, избавить ее от демонов вины, которые ни на секунду не оставляли в покое меня. Но я смотрел в ее глаза и слышал, как рассказываю ей правду. Она слушала молча,
– Может быть… она врала.
– Нет.
– Она была злобной, сумасшедшей дьяволицей. Она поняла, что игра закончена. И сделала один последний поворот ножа в ране, чтобы заставить тебя сомневаться.
– Нет, – вздохнул я. – Это не был трюк. Я же столкнулся с ней лицом к лицу. Я знаю.
– Но…
– Я знаю, Присцилла!
– Тогда выходит, что убийца все еще где-то там, – прошептала она, направив взгляд в окно.
– Да.
– Мне страшно, Ал.
– Мне тоже.
– Очень страшно. Эллен была твоей женой, а Ник – любовницей. Что, если этот тип охотится за каждой женщиной, с кем ты был близок?
– У меня есть несколько старых подружек, чей номер телефона я бы с удовольствием дал ему, – засмеялся я, но Присцилла не видела в ситуации ничего смешного.
– Я могу оказаться следующей, – проговорила она.
– Почему? Между нами ничего не было.
– Пока.
Наклонившись, она поцеловала меня. Я отстранил ее.
– Что ты делаешь? – вспылил я. – Только что сама сказала, что я приношу несчастье, а теперь…
– Именно поэтому я и боюсь, – перебила она меня, заставив замолчать вторым поцелуем. – Если бы у нас было что-то в прошлом, я могла бы сбежать. Но то, что между нами, – это сейчас и в будущем. От этого я убежать не могу.
Она снова поцеловала меня.
– Этого не следует делать, – вздохнул я, возвращая ей поцелуи. Почувствовал, как одна ее рука скользнула между моих бедер. Я запустил пальцы в ее волосы, затем спустился к ее груди. – Это безумие.
– Наплевать. – Она ахнула, когда мои пальцы сжали ее грудь. – Я была так напугана после смерти Ник, вздрагивала каждый раз, как открывалась дверь. Когда я прочитала про твою жену, знаешь, какой была моя первая реакция? Слава богу, что это не я!
Лаская, я раздел ее, и мы переместились так, что она оказалась сверху лицом ко мне.
– Возможно, ты подписываешь свой смертный приговор, – проговорил я пересохшими губами, наблюдая, как она стягивает трусики.
– По крайней мере, я не буду одна, – ответила Присцилла, опускаясь на меня и направляя одной рукой, а ногтями другой впиваясь в мое плечо.
На этом все разговоры на долгое время прекратились.
На следующий день Присцилла перебралась в мою захламленную квартиру. Я сомневался, что мне этого хочется, – было что-то нездоровое в романе, возникшем благодаря нескольким убийствам, – но сопротивляться не имел сил. Как бы ни нуждалась во мне Присцилла, я нуждался в ней еще больше. В одиночку я сходил с ума, и без человека, на которого бы мог опереться, был наверняка обречен.
Али застал нас вместе днем. Он вошел без предупреждения, как обычно делал, и замер, обнаружив рядом со мной прекрасную обнаженную женщину. У него вспыхнули уши, и он быстро ретировался с многочисленными извинениями. Но перед уходом выглянул из-за
Присцилла принесла с собой немного вещей, один маленький чемодан с одеждой, бельем, косметикой и обувью, но этого оказалось достаточно, чтобы я понял: это не интрижка на одну ночь. Еще она принесла алкоголь. Мне не нравилось держать спиртное в квартире, не по душе была ее манера не завинчивать пробки, из-за чего всю квартиру наполнял сладкий, душный запах ликеров, но я ничего не сказал. Ей требовалась выпивка, я это понимал. Но сам с трудом воздерживался, ведь выпивка была под рукой.
Она каждое утро уходила на работу и возвращалась так рано, как только могла себе позволить. Мы занимались любовью, или разговаривали, или просто сидели обнявшись. Мы готовили поздний ужин, ели медленно, снова занимались любовью. Мы редко укладывались спать раньше двух.
Билл был в восторге. Он считал, что Присцилла – самое лучшее, что могло со мной произойти. Он пару раз ужинал с нами в моей квартире, и мы долго разговаривали, причем никто не упоминал ни Ник, ни Эллен.
Однажды ночью, когда разговор все-таки коснулся убитых женщин, Присцилла, здорово перебрав, выболтала правду о Валери Томас. Билл сказал что-то относительно того, что рад, что Валери умерла, а Присцилла фыркнула и сказала:
– Один-ноль. Теперь бы еще ее гребаного дружка достать…
Она спохватилась, попыталась сделать вид, что сморозила чушь. Но было слишком поздно. Когда я посмотрел на нее в упор, она расплакалась и убежала в ванную комнату. Я хотел было пойти за Присциллой, но изумленный Билл остановил меня вопросом:
– Хочешь чем-то со мной поделиться, Ал?
Отнекиваться особого смысла не было, и я рассказал ему правду про Валери, ее «бога» и ее «дружка».
– Почему ты не сказал мне раньше? – Билл скорее обиделся, чем разозлился.
– Мое слово противоречило бы ее признанию.
– Ты хорошо знаешь, кому бы я поверил, – проворчал он.
Я кивнул:
– Надо было сказать тебе, но продолжать скрывать от других. Но… – Я засомневался, что смогу объяснить. – Хочу выбраться из этого, Билл. Меня тошнит от подозреваемых, улик, интриг, смертей. Я хочу отбросить весь этот мешок дерьма и сделать вид, что ничего не случилось.
– Думаешь, тебе это позволят? – участливо спросил он. – Выходит, ты считаешь, что отморозок, который убил Ник и Эллен, остановится? Какие бы ни были у него мотивы, он обязательно придет за тобой, или за Присциллой, или за кем-нибудь еще. Видит Бог, я жалею, что ты вообще во все это впутался, но ты уже по уши в дерьме, и тут ничего не поделаешь. Время завязать прошло давным-давно. Ты навлек это на себя, сам того не желая. И теперь под ударом не только сам, но и близкие тебе люди.
– Наплевать. – Я встретился взглядом с Биллом и с ожесточением повторил: – Мне наплевать. Вот почему я не сказал тебе про Валери и залез в нору. У меня больше нет сил шевелиться. – По моим щекам текли слезы. – Когда погибла Эллен, я помешался. Я был способен на что угодно. Но затем столкнулся с Валери и увидел в ней ненависть. Что-то сломалось. Я был готов идти до конца. Теперь не вижу в этом смысла. Поэтому все бросаю.
– Но сейчас не тот момент, когда можно выбросить белый флаг. Ты уязвим.