Горизонты без конца

Уткин Владимир Сергеевич

– Теперь он тебе друг до конца жизни, – сказал Странник, когда они с Пардусом сидели у вечернего костра. – Кони – они все понимают. Он не забудет, что ты спас его от львов. Спас, рискуя собственной шкурой.

А Рыжик стоял за спиной Пардуса, положив голову ему на плечо, и блаженно жмурил глаза на огонь.

Была уже глубокая осень, когда Странник стал собираться в дорогу.

– Здесь зимой холодно, – сказал он Пардусу. – Надо идти ближе к теплому морю. Я оставлю тебе нож и вот это. – Он снял с пояса костяную фигурку лошади, выкрашенную в голубой цвет. – Покажешь ее любому страннику, и он поможет тебе. А я уйду. Через два дня, – добавил Странник, что-то прикинув. –

У меня дела в степи. Племя моего приятеля Тигра скоро будет неподалеку отсюда. Весной вернусь.

Он увел с собой Черногривку, кобылицу с черной щеткой гривы, и Серого, которые к осени очень подросли.

Всю зиму Пардус носил Рыжику кусочки лепешек, недоедая сам. А весной, как только зазеленели склоны оврагов, он через день, через два отправлялся на Рыжике далеко к солнцу, выглядывая Странника.

Странник приехал, когда солнце стало уже по-летнему припекать и трава выбросила колосья. Мчась как-то на Рыжике вдоль оврага, где Пардус прошлым летом обнаружил Странника, он увидел, как из зарослей вьется дымок. Соскочив с коня, Пардус прямо по крутому склону стал спускаться в овраг. Наверху, у края оврага, заржал Рыжик, из глубины зарослей донеслось ответное ржание. Так ржала только Черногривка, Пардус узнал ее. И сердце его возликовало.

– Жду тебя уже второй день, – сказал Странник, подкладывая хворост в костер. – Думал, не случилось ли чего.

В тот день они просидели у костра и проговорили дотемна. Пардус заметил, что у Странника на шее висит новый бронзовый нож.

– Где ты берешь такие замечательные ножи? – спросил он.

– Их делают далеко в горах кузнецы. Много шкур надо отдать за такой нож.

– А как их делают?

– Кузнецы хранят свои секреты. Если другие племена тоже научатся делать ножи, кузнецам перестанут приносить шкуры и мясо. Они умрут с голоду, потому что их земля очень скудна.

– А разве нельзя выменять не ножи, а секрет, как их делают?

– Чтобы сделать нож, нужны бронзовые камни, а их хранит другое племя и обменивает только на оружие или на шкуры. Без камней ничего не сделаешь.

Пардус почти каждый день прибегал к Страннику и слушал его рассказы о далеких землях. И чем больше он слушал, тем сильнее ему хотелось самому побывать там. Пардус все чаще отлучался из стойбища. Потрескивали в пламени сухие ветки, Странник, готовя ужин, поворачивал над огнем на вертеле тушку дрофы, убитой днем в степи, а Пардус смотрел на огонь и старался представить себе те края, о которых узнал от своего старшего друга.

– Совет матерей вызывает тебя, – вдруг вынырнул из темноты Хорек.

– Откуда ты узнал, что я здесь? – удивился Пардус.

– Хорек давно следит за тобой! – На длинноносом лице мальчишки зазмеилась улыбка. Маленькие глазки его заблестели.

– И рассказал матерям? – сжав кулаки, набычился Пардус. Хорек молча юркнул обратно в темноту.

– Придется идти, – вздохнул Странник.

– Подождут, – беспечно отмахнулся Пардус.

– Да нет. Это я о себе. Матери не захотят, чтобы я долго оставался тут. Им нужны товары, только ради них они терпят мое соседство. Да и пора уже.

– Но ты бы мог научить племя ловить и укрощать коней!

– Твоему племени кони не нужны, – угрюмо ответил Странник.

– Почему?

– Подумай – сам поймешь. Да и степняки ловят коней не так, как мы с тобой. В степи строят большую загородку, вот так, – он нарисовал на пепле клин, – и загоняют в нее на прирученных конях целые табуны диких. Старых выпускают, а молодых объезжают. А потом кочуют по степи в хижинах из шкур и жердей. Лошадям ведь надо пастись. Да и вода не

везде есть. Едят степняки мясо, доят кобыл, охотятся, а ваше племя привыкло к своему полю, ему нужно зерно. Уходить от обработанного поля люди не захотят. Зимой в степных хижинах холодно, а в ваших землянках тепло. Овец, коз, особенно гусей с собой тоже не возьмешь в кочевье. Женщины не захотят их бросать, ведь это запас пищи на зиму. У кочевников нет ничего, кроме лошадей и собак, вот они и переселяются с легким сердцем. Правда, я слышал, – добавил он задумчиво, – там, далеко, где всходит солнце, тоже разводят овец. Но эти степняки кочуют медленно и долго. Стада овец у них большие, и пасутся они на воле.

– И не убегают?

– На коне догонишь любую овцу.

Пардус задумался, глядя в огонь. Его племя выкармливало овец в загородках. И мужчины постоянно должны были передвигать эти загородки, когда овцы выедали траву. Да и подкармливать их проходилось зимой, и заготавливать сено на зиму. Коз – тех просто привязывали к колышкам в степи. Держали их не для мяса, а преимущественно для шерсти. Правда, коз еще не доили. Но, конечно, племя не могло держать много животных.

– Ты сходи все-таки на совет. Всегда лучше знать, что затевается против тебя. Тогда предупредишь. – сказал Странник, задумчиво глядя на огонь.

Пардус кивнул и отправился в стойбище. Пролом охранял Беф со здоровенной дубиной в руках.

– Иди, – угрюмо кивнул он Пардусу. – Они в ткацкой хижине. Скот уже загнали. Пора закрывать пролом.

Ткацкая хижина была самая большая в стойбище, с четырьмя печками по углам и несколькими ткацкими станками, на которых две младшие матери делали ткань из шерсти. А одна наматывала на веретено льняную нить из прочесанной деревянным гребнем льняной кудели. Остальные молча сидели за длинным столом из ошкуренных стволов березы на грубо отесанных колодах-пнях, покрытых камышовыми циновками. Только колода старшей матери была покрыта шерстяной тканью. И только перед нею стояла глиняная плошка, в которой в жиру плавал горящий фитилек. Около станков потрескивали лучины. Углы хижины прятались в сумерках, так как по летнему времени печи не топили.

– Иди сюда, – приказала старшая мать – высокая костлявая старуха с длинными седыми волосами, заколотыми костяным гребнем, и се большие черные глаза недобро сверкнули в свете коптилки. – Ты знаешь, в чем сила племени? – негромко, глухо спросила она и сама же ответила: – В единении. Каждый работает на племя, и племя кормит его и одевает. А ты…

– Ты подобрал Странника и спас его, – подхватила Овна. – Это хорошо, что ты пришел человеку на помощь. Но Странник уже давно здоров, уходил в дальние страны, а ты опять все время проводишь с ним.

– И опять, как оглашенный, скачешь по степи на лошади, – выкатила и без того выпуклые глаза Сова.

– Но лошади – это же помощь для племени! – вскочил Пардус. – На них можно ездить и даже рыхлить поле.

– Хм, – хмуро улыбнулась старшая мать. – Ездить? А куда? И зачем? Поле рыхлят волы.

– И разве кони потянут рыхтелку? – поддержала се Овна.

Пардус задумался. Рыхтелка – деревянное корыто, в дно которого вбивали клыки зверей и осколки кремня, – имела одно дышло – ствол дерева. Дышло привязывали к кожаному ошейнику волов, а рыхтелку заполняли тяжелыми камнями. Вол тащил ее, взрыхляя почву. Да, пожалуй, кони не потянут такую тяжесть.