Горизонты
Шрифт:
Он снова кинул Голденблада на крышу, переломав еще пару костей, а затем взглянул на сияющую снизу шахту.
— Жизнь во многом похожа на тебя, Голденблад. Тошнотворный полуразложившийся труп, который вследствие жестокой шутки этой вселенной продолжает бороться, распространяя боль и страдание. Но я положу конец и ей и тебе, жалкий недосгнивший червь, своими собственными копытами. Я положу конец этой шутке и перенесу фронт прямо к дверям звезд, чтобы они тоже закончили свое бессмысленное существование. Я уничтожу все. Я — великий очиститель, и конец этого мира — лишь начало моей победоносной кампании против всего живого. Понимаешь? Ты хоть в состоянии осмыслить весь масштаб
А Голденблад просто лежал и смотрел на заливающегося монологами Легата.
«Я пытался всех убить из-за ложного чувства долга перед Эквестрией. Я мог принять только разрушение, как путь к спасению. Какой позор. Какая жалость. Какая глупость. Но вся эта ненависть… злоба… спустя тысячи лет жизни, это все, чего ты действительно жаждешь?»
— Вот, на что ты тратишь бессмертие, — сказал гуль с отвращением. — Ты жалок.
— Любой бессмертный в конечном счете на это потратит бессмертие, — ответил Легат и посмотрел на заходящие солнце: — Всяк бессмертный желает смерти. Если она не может сама за нами прийти, то мы ее позовем.
Он оглядел улицы.
— Это, конечно, ничто, но, надеюсь, этого будет достаточно. Жаль. Мне бы хотелось здесь увидеть гораздо больше жеребят. — Легат запрокинул голову и прикрыл глаза. Спустя мгновение здание задрожало. — Начали, — выдохнул он.
— Что ты делаешь? — спросил Голденблад, под звуки нарастающей дрожи. — Снова включаешь ХМА, да? — крикнул он в озабоченности.
— Не глупи: это было бы пустой тратой сил, — Легат открыл глаза и указал копытом на здание по ту сторону шахты. Воздух наполнили крики тысяч ртов. И тут здание разродилось гигантским фонтаном кровоподобного вещества. Вязкая масса вытекала из разрушенной крыши, формируя собой жутко извивающиеся чудище. Еще одно здание взорвалось фонтаном. И еще одно. Потоки красного вещества текли из окон, щелей и дверей. Затем они превращались в рои из летающих созданий вооруженный острыми, как бритва, жалами и клешнями. Собиралось в огромных пауков. Раздувались в огромные формации, который просто падали на улицы и полностью их перекрывали.
В то же самое время появились стаи мехаспарйтов, и они убивали всех, пытавшихся сбежать, лазерами и крыльями. Те же, кого настигала красная масса, похоже заражались ею, гротескно распухали и мучились в ужасной агонии, судя по тому, что Голденблад наблюдал на мониторах. На лице Легата читалось сильное раздражение, когда он смотрел на мехаспроайтов, которые похоже совершенно случайным образом пытались втиснуть аугментации в разрезы на пони, создавая ходячий ужас, пытавшийся ускакать или уковылять прочь прежде, чем его поймает и поглотит красная масса.
— Давай же, — бормотал он, глядя на экраны. — Давай! Твое время почти подошло к концу! Вот он я! Посмотри на то, что грядет! Ты могущественна, всесильна и напугана! Поддайся страху! Воспользуйся им! Воспользуйся своим могущественным и непобедимым оружием, пока не поздно! Воспользуйся!
— Ты вообще о чем? Что ты наз… — гуль замолк. — О, нет… Селестия Один…
Его глаза метнулись на небо.
Казалось, что чистое безоблачное небо на западе Хуфингтона замерцало, и золотые линии света начали образовывать кольца. Их центры были направленны прямо на заходящее солнце. И они начали крутиться.
— Да… — выдохнул Легат, смотря на игру света. — Да. Да! Давай! Сделай это!
— Нет! — крикнул Голденблад… а затем его ослепило чуть ли не испепеляющим пучком солнечного света, который кольца сфокусировали, словно линза. Но магическое поле, окружающие Министерство Стиля
— Да! — выкрикнул он, воздев копыта к небесам, его абсолютно черная тень пересекла собой Голденблада.
Но на этом все не прекратилось. С небес на тварей, что сочились из небоскребов, обрушились реки огня и энергии. Жуткие создания не были покрыты магическими щитами, и их плоть в мгновение ока сгорала, наполняя воздух противным сладковатым запахом горящего мяса и стекла. Один за другим, лучи палящего света низвергались то на одну, то на другую часть Ядра поджигая еще одно зараженное здание. От некоторых сразу оставался только пепел, но были и те, что были защищены куда лучше и простое попадание мегазаклинания лишь превращало их в ослепительные факела. Случалось, что лучи попадали в магические поля, которые похоже их поглощали, перед тем, как исчезнуть и ударить по другой части Ядра, может и оснащенные таким же щитом, а может и нет.
А Легат триумфально смеялся, и по его щекам текли слезы счастья.
Тем временем солнце зашло за горизонт, и мегазаклинание пробыв в действие еще минуту или две так же исчезло. Ядро пылало в огне, но стояло. Пяти минут было недостаточно, чтобы расплавить его до основания. Огромные кучи мяса шипели словно пережаренные стейки, от роев мехаспрайтов не осталось ничего, кроме пузырящихся лужиц. Половина мониторов более не получали сигналов. Стало тихо. Стало спокойно.
Затем появились огни. Одна за другой, башни, не охваченные огнем пламени, озарялись светом. Зеленый свет башен залил лежащие снизу улицы. Бесчисленное количество радиоприемников и телевизионных табло ожили и начали вещать довоенные мелодии. Остатки былой жизни предстали без купюр во всей своей уродливости перед всяким, кто мог ее сейчас увидеть. На стенах и башнях замигали и зажглись талисманы.
Все молчали. А затем:
— Что ты сделал?
— Получил столько энергии за пять минут, сколько не смог бы и за пять лет, — ответил Легат, с улыбкой смотря на призрачно люминесцирующий город.
— Зачем?
— Вот зачем, — продолжая улыбаться, сказал Легат, когда башни снова начали дрожать. Только на этот раз дрожь всю усиливалась и усиливалась, вместе с нарастающим грохотом.
Вдруг, одна из сторон стоящей неподалеку башни взорвалась. Полетевшие вниз черные панели явили миру длинный серебристый штырь, который выдвинулся из обсидианового монолита. Из стоявшего напротив задания, появился точно такой же штырь. Когда они соединились над пролегавшей снизу улицей, их пазы идеально совпали, и под свист газа сотни болтов надежно их скрепили. Тоже случилось еще с парой зданий. Затем еще и еще, и так по всему Ядру.
Затем штыри начали поворачиваться.
Небоскребы пришли в движение.
С шумом, что превосходил по громкости всё, когда-либо мною слышимое, огромные здания начали смещаться по всему городу. Неразрушимый звёздный металл, обвивающий балки и проходящий сквозь перекладины и двигатели, предохранял здания от разрушения, пока вращающиеся валы медленно прикручивали их друг к другу. Ядро сжималось воедино и в сторону от шахты в центре Хуффингтона.
— Щиты П.Р.И.З.М.А. потребляют энергию, чтобы блокировать энергию. Ты обратил этот процесс, — произнёс Голденблад, когда скрежет затих, и многие здания были теперь заподлицо друг с другом. Их фундаменты частично раскрошились, обнажая лежащую под ними и разрушенной улицей серебряную радиальную сетку с круглыми ячейками, выглядящую как широкие дыры между тонких проводов.