Горлица
Шрифт:
– Собирайтесь, живо! – скомандовал он. – Пойдёте со мной.
Все оживились, забегали. Родители стали собирать нам гостинцы.
– А куда, куда пойдём-то? – наперебой загалдели мы.
– Хотите Новый год встречать у нас дома? – радостно спросил он. – Там как раз собралась компашка, под стать вам!
Уговаривать не пришлось, через пару минут мы были готовы.
Вечер, тихо. Светят жёлтые фонари. Мы пробираемся по вытоптанной снежной тропинке в гости к моей девочке. Под ногами скрипит снег. У меня сердце сейчас выпрыгнет из груди…
– А вот и Дедушка Мороз,
Шумная и весёлая компания молодых людей затихла на миг. В огромной комнате было светло и празднично. В углу стояла большая пушистая сосна, наряжённая под новогоднюю ёлку. Кто-то сидел за столом, а кто-то стоял. Вокруг суетились бабушка и родители моей девочки. Они накрывали на стол.
– Проходите, проходите, – приветливо встретили нас родственники моей девочки, – знакомьтесь, кто кого не знает.
Шум и гам продолжился. Компания собралась праздновать Новый год и отмечать день рождения старшей сестры моей девочки. Молодёжи было много, в основном, девушки и парни, наши ровесники, но были и ребята постарше. Друзья мои вписались с пол-оборота, а я встал в углу, почувствовав себя неуклюже, оцепенел…
Незнакомая девушка негромко играла на пианино, кто-то ей тихонечко подпевал. Всё происходило одновременно: одни пели и играли, другие бегали, смеялись и разговаривали. Только я и сосна напротив стояли по разным углам комнаты и думали о своём.
– Садитесь за стол! – раздался призывный клич бабы Герды.
Все бросились рассаживаться. Меня посадили сбоку, но так, что я краем глаза мог видеть ту, на которую жаждал смотреть, но отводил свой взгляд.
– Ребята, все вы уже взрослые и сами можете поухаживать за собой и другими, – весело балагурил Харрис-пистолет, – те, кому нет ещё восемнадцати, пьют только шампанское, остальным можно что-то и покрепче.
Бабушка Герда бегала вокруг стола и подавала горячее. Раздался хлопок детского шампанского. В мой фужер оно и полилось.
– Ну, что, проводим Старый год! – поднимая стопку водки, засиял Харрис-пистолет. – Пусть он заберёт с собой всё плохое, все наши невзгоды, неудачи. И скажем ему спасибо за всё хорошее, что он нам дал! Ура!
– Ура! – Все, дружно чокаясь, выпили каждый своё и застучали приборами.
– Ну, а чтобы он не хромал и уходил уже побыстрее, – продолжал дедушка Харрис, – выпьем и по второй!
Всем быстро разлили, а мне долили детского шампанского.
– Ты не торопись, Харрис, – гундосила баба Герда, – дай ребятам поесть.
Харрис достал из кармана правую руку и прицелился в бабку. Все рассмеялись.
Вечер набирал обороты, и становилось всё веселее и веселее. До Нового года оставалось часа два.
– Ты познакомился с ребятами? – убирая лишнее со стола, неожиданно обратилась ко мне мама моей девочки.
– Нет ещё, – ответил я, немного сконфузившись.
– А тебе сколько лет? – продолжала она.
– Восемнадцать будет через три месяца.
В фужере передо мной грустно плескалось недопитое детское шампанское.
– Ребята, – обратилась она ко всем, – познакомьтесь с этим симпатичным молодым человеком.
Все засуетились в мою сторону.
– Привет, Вадим! Привет! – стали раздаваться дружелюбные голоса с разных сторон. – Рады тебя видеть, будем знакомы!
Слегка захмелевшие молодые люди приветствовали меня новым тостом. Кто-то незаметно плеснул водки в мой лимонад. Я не сопротивлялся.
– Дурному кобелю и двести вёрст не крюк, – прогундосила откуда-то из-за угла баба Герда под общий хохот. Всё внимание было сосредоточено на мне. Я залпом выпил свой лимонад с водкой. Только это и спасало меня в тот момент.
– Цыц! – ударил дедушка Харрис своим пистолетом по столу, он был уже пьяненький. – Ты, Герда, лучше бы помолчала. Не тебе судить о движении его сердца…
В паузе, которая невольно возникла, я вдруг понял, кто был инициатором нашей встречи… Через год или чуть больше, когда я уже служил в армии, его не стало…
Но и теперь, когда пишу эти строки, передо мной стоит светлый образ этого большого и доброго человека.
* * *
Вечер был в самом разгаре. Смех вперемешку с шутками, водкой и добрыми возгласами в мой адрес помогли мне расслабиться. Я не воспринимал слова бабушки Герды обидными. Наоборот, они мне самому казались смешными. Ко мне стали проявлять интерес две новые девушки и два парня, мы непринуждённо и весело о чём-то болтали. Ребята оказались сокурсниками моей девочки, учились то ли на композиторов, то ли на певцов, сейчас я уже и не помню. В общем, музыканты. Приближался Новый год, а я чувствовал на себе пристальный взгляд.
– Ну что, встречаем! – раздался чей-то громкий и весёлый возглас. – Все на улицу, пить шампанское! Захватите свои фужеры, хлопушки и бенгальские огни!
Мы жизнерадостной толпой вывалили на мороз. Моё ночное, чистое, звёздное небо дышало надеждой. Я взбодрился и был счастлив.
Из открытых дверей и окон дома – доносилась праздничная речь с телеэкрана. Кто-то откупоривал бутылки с настоящим шампанским и разливал его по фужерам, кто-то громко кричал, торопил. Забили куранты. Все подхватили: раз, два, три… двенадцать! С Новым годом! С новым счастьем! Стоял гул, в небо взметнулись несколько сигнальных ракет, зажглись бенгальские огни, захлопали хлопушки. Все обнимались и целовались, поздравляя друг друга с Новым годом, с новым счастьем. Нашей радости не было конца!
Родственники моей девочки сразу после встречи Нового года ушли к соседям смотреть «Голубой огонек» и «Ритмы зарубежной эстрады», предоставив нас самим себе. Вернувшись в дом после шампанского, я сел в уголке, захмелел, по телу разливалось приятное тепло. Играла спокойная эстрадная музыка, и несколько пар танцевали, нежно прижимаясь друг к дружке.
– Ты как себя чувствуешь? – спросили меня друзья.
– Отлично! – улыбаясь, ответил я.
– А чего к ней не подойдёшь?
– Не знаю, как, – по-прежнему улыбаясь, сказал я, – она с каким-то парнем весь вечер сидит и флиртует. На улице с ним целовалась, а ко мне даже не подошла.