Город Барабу
Шрифт:
Арнхайм остановил его.
– Нет… нет, посланник Сум. Это касается также и вас. О'Хара… предъявил мне чек на восемьдесят миллионов кредитов. – Он помахал листком. – О'Хара получил документы на право собственности. – Арнхайм повернулся к секретарше. – Печать на чеке… она еще влажная!
Посланник Сум убрал руки в широкие рукава.
– Мне показалось, вы говорили, что этот О'Хара не успеет найти деньги за столь короткое время.
Арнхайм нахмурился:
– Разумеется! Посмотрите, чек выписан Первым национальным банком «Города Барабу». Это же название корабля!
Он
– Йетс! Вы-то мне и нужны. Насчет корабля…
Мужчина на экране покачал головой:
– Его уже нет, мистер Арнхайм.
– Нет?
– Нет.
– То есть как? Куда он мог подеваться?
– Один из шаттлов, посланных нами два дня назад за топливом и продовольствием, вернулся несколько часов назад. С ним прилетел мужчина – его фамилия Веллингтон, высокий, худой, одет в черное, – который предъявил должным образом оформленные регистрационные документы. Потом его команда разгрузила корабль и получила разрешение покинуть верфь. Они пристыковали шаттл, взяли на борт экипаж и рабочих с верфи и улетели.
– Рабочих с верфи? Вы хотите сказать, что он забрал мою рабочую бригаду?
– Да, мистер Арнхайм. Я бы связался с вами раньше, но возникли какие-то странные помехи…
– Заткнитесь, Йетс! – Арнхайм нахмурился, на секунду опустил глаза, потом снова взглянул на экран. – Йетс, остальные девять шаттлов… где они?
Человек на экране пожал плечами:
– Насколько знаю, мистер Арнхайм, они еще под погрузкой.
Не говоря ни слова, Арнхайм отключил связь, спокойно набрал какой-то код и стал ждать ответа. Теперь на экране возникло моложавое улыбающееся лицо.
– Восточный региональный космопорт. Чем могу помочь вам?
– Дайте мне грузовой терминал. – Арнхайм повернулся к посланнику. – О'Хара и его банда находятся в отеле возле Восточного…
– Грузовой терминал.
– Мне нужен управляющий.
– К вашим услугам.
– Я Карл Арнхайм. Шаттлы с верфи «АиБКЭ»…
– О, так вы Карл Арнхайм! – Управляющий улыбнулся. – Что ж, сэр, скажу вам, я никогда не видел столь четкой работы. Шаттлы только пристыковались, как их тут же загрузили. На все ушло полтора часа. Эти ребята из цирка определенно знают свое дело и…
– Где шаттлы?
– Как… улетели более часа назад…
Арнхайм нажал кнопку и набрал очередной код. Ожидая ответа, он повернулся к нуумианцу.
– Посланник Сум, ваш корабль готов преследовать «Город Барабу»?
– Да.
Экран вспыхнул.
– Офис Адмиралтейства Девятого Квадранта.
– Говорит Карл Арнхайм. У меня захватили корабль. Мне нужен судебный исполнитель. Через десять минут он должен быть в Восточном региональном терминале. О транспорте я позаботился.
– Да, мистер Арнхайм. Вам потребуется рота усиления?
Арнхайм бросил взгляд на посланника. Нуумианец жестом попросил убрать звук. Когда Арнхайм сделал это, Сум сказал:
– Так будет лучше, мистер Арнхайм, если дело дойдет до убийства, пусть ответственность ляжет на власти Квадранта.
Арнхайм повернулся к экрану и включил звук.
– Да. Все
– Вы тоже летите, мистер Арнхайм?
Арнхайм усмехнулся:
– Никто – а когда я говорю «никто», я именно это и имею в виду – не смеет совать мне липовый чек на восемьдесят миллионов кредитов! Я лечу!
Когда шаттл пошел на сближение с «Барабу», Ловкач и Джон Норден, только что получивший кличку Пират, перешли в пилотскую кабину. Хозяин сидел в кресле второго пилота, глядя в крошечный иллюминатор. Услышав шипение двери, он повернулся навстречу входящим.
Обратив внимание, что глаза Хозяина покраснели от усталости и напряжения, Ловкач нахмурился:
– Что-то не так, Джон?
О'Хара кивнул на иллюминатор, в котором виднелась Земля:
– Перед погрузкой я совершил небольшую прогулку туда, где когда-то стоял старый Мэдисон-сквер-гарден [1] . Знаете, почему некоторые артисты называют главный вход на цирковую площадку Восьмой авеню, а другие входы – названиями улиц? Старый Гарден находился между Восьмой и Девятой авеню и Пятидесятой и Сорок девятой. Главный вход был со стороны Восьмой авеню. «БР» и «ББ» обычно начинали свои сезоны именно там, а уже потом пускались в путь. Люди, работавшие в цирке, привыкли называть входы на площадку в память об улицах, окружавших Гарден. – Хозяин покачал головой. – Того цирка уже нет, нет и Гардена. – Он печально посмотрел на Веллингтона и Нордена. – Улицы на месте, но это все, что осталось.
1
Нью-йоркский концертно-спортивный комплекс
О'Хара снова повернулся к иллюминатору:
– Когда я был мальчишкой, а цирком управлял мой отец, он всегда приказывал выгружать лошадей и фургоны милях в десяти от места стоянки. Хозяин ехал дальше в легкой коляске, за ним на первом фургоне главный конюх вез в клетке Тихоню Данна, Дикаря из Джунглей и красивого, огромного сибирского тигра, который обычно спал с Тихоней. Но в клетке Тихоня Данн всегда усаживался в одном углу, а тигр сворачивался в другом. Они шипели, рычали друг на друга, а иногда даже дрались.
Дальше следовали другие повозки с клетками, каждую тянули по восемь лошадей. Потом шли остальные фургоны. На них стояли зеркала, стены были разрисованы изображениями клоунов и животных, а по краям – золотыми листьями. Дальше располагались фургоны со всем багажом, которые тащили быки, их иногда впрягали до двадцати. Потом опять фургоны с артистами, а замыкала процессию повозка с так называемым лошадиным фортепьяно.
За караваном всегда бежали дети. Как будто… как будто само прохождение цирка заставляло землю извергать из себя целый парад детей. Где мы были – не имело никакого значения. Зачастую фургоны снимали с платформ в какой-то пустоши, но уже несколько минут спустя на дороге появлялись люди. Они махали руками, смеялись, а их глаза сияли от радости…