Город богов

Суренова Юлиана

— Конечно, — Атену очень хотелось верить, что так оно и будет. Хотя, если судить по тому, что донесли до нас легенды, боги всегда были строги к людям. Не случайно же возникла поговорка: "Разозлишь на медяшку, не расплатишься золотником". Он огляделся, ища взглядом Шамаша, спеша убедиться, что повелитель небес не стал свидетелем этого торга.

Наблюдавший за ним со стороны Лис заметил, как сперва на лице караванщика отразилось облегчение, но очень скоро оно сменилось сильнейшим внутренним напряжением и даже страхом.

— Что? —

помощник весь собрался, готовясь вступить в схватку со скрывавшимся до поры в тени, не спеша показать свое лицо, противником. Он старательно проследил за взглядом друга, однако не увидел никого и ничего, что могло бы вызвать беспокойство. Лишь возле повозки, накинув поверх платья шаль, стояла, искоса поглядывая по сторонам Мати. В ее глазах была грусть — нечто совершенно чужеродное мигу прихода в город. Но малышка всегда казалась странной…

— Дочка, — окликнул ее Атен, — подойди-ка ко мне.

Та медленно, задумчиво неохотно перевела взгляд на отца, повела плечами и лишь затем неторопливо направилась к взрослым.

— И кто на этот раз тебя обидел? — Лису хотелось хоть как-то растормошить девочку, но та, вместо того, чтобы вспыхнуть огненной водой, лишь, вздохнув, качнула головой:

— Никто.

— Ты не видела Шамаша? — Атен был удивлен, что повелитель небес не с ней.

— У него дела, — девочка шмыгнула носом. Тормоша кисть шали она продолжала: — Забрал у меня Шуши и ушел, оставив одну…

— Милая, ты не должна…

— Обижаться на него, — закончила за отца девочка. Да, она была согласна с этим, вот только… — Папочка, это ведь не зависит от меня, это…само так получается! Я не виновата!

— Конечно, дочка, — он коснулся ладонью ее щеки, успокаивая. — Я совсем не сержусь на тебя, просто хочу узнать, где Он.

— Не знаю, — девочка пожала плечами, — я не спросила… — Мати уже страшно жалела, что, утонув в обиде и разочаровании, не упросила мага взять ее с собой. Вряд ли он смог бы ей отказать в такой простой просьбе.

Мужчины переглянулись. Конечно, им не следовало ожидать, что, оказавшись на подступах к городу, повелитель небес поведет себя как обычный караванщик, и все же… Они одновременно вздрогнули, почувствовав, как холодные пальцы страха, предчувствия беды сжали души.

Однако хозяева каравана не успели еще по-настоящему испугаться, как заметили быстро шедшего к ним навстречу бога солнца. Его лицо было мрачным, глаза сверкали холодным металлическим блеском, плотно сжатые губы превратились в две тонкие синеватые нити.

Впрочем, караванщики не заметили ничего этого.

— Шамаш! — радуясь возвращению своего божества, они, вздохнув с облегчением, бросились к Нему навстречу.

Он обвел спутников холодным взглядом.

— Нам надо поговорить, — его голос был тих, и, все же, в нем ощущалась мощь готовой проснуться бури. Затем, заметив опасливо выглянувшую из-за

спины отца Мати, колдун повернулся к ней. Его глаза сразу потеплели, голос стал мягок и спокоен: — Малыш, оставь нас, пожалуйста.

— Взрослый разговор, — девочка насупилась. — Как всегда…! Но я не хочу уходить! Не хочу сидеть одна и скучать в такой день!

— Ступай ко мне в повозку. Волчата вот-вот проснутся и захотят поиграть с тобой.

— И я смогу их покормить? — спросила она, недоверчиво взглянув на Шамаша.

— Конечно. Я все приготовил.

— Ну ладно, — ее тянуло к зверятам со страшной силой и, все же, Мати не торопилась уходить. — Только обещай, что ты больше никуда не исчезнешь, пока меня не будет!

— Обещаю.

Лицо ее сразу разгладилось, на губах заиграла улыбка. Повернувшись, она, подпрыгнув, хлопнула в ладоши, а затем бросилась к повозке мага, видя перед глазами умильные мордочки Шуши и Хана.

— Помни: ты обещал! — на миг обернувшись, крикнула она на бегу, а потом исчезла из виду.

Проводив Мати взглядом, Шамаш повернулся к караванщикам, затем спросил, обращаясь к Атену: — Мы можем поговорить в повозке?

— Конечно… Лис, веди караван дальше…

— Но я должен знать… — Лис замешкался. Ему хотелось узнать, что происходит и не стоит ли за хмурым настороженным видом Шамаша опасность куда более серьезная, чем могут представлять все разбойники снегов и холодные трещины.

— Я расскажу тебе. Потом, — поспешил ответить на недосказанный вопрос Атен.

— Не волнуйся, — видя беспокойство в глазах воина, проговорил колдун, — я позаботился о том, чтобы с караваном ничего не случилось. Просто у меня возникли некоторые… вопросы, — он произнес последнее слово так, словно речь шла о нечто несказанно большем, чем угроза бренному телу.

— Если опасность угрожает душе, — осторожно начал Атен, не зная, вправе ли он высказывать сейчас свое мнение. И, все же, он решился, когда ему самому с первого мига пребывания в этом оазисе было настолько неуютно, что он даже несколько раз ловил себя на страстном желании повернуться и поспешить унести отсюда ноги, — может быть, следует позвать Евсея?

Шамаш молча кивнул, а затем, спустя несколько мгновений, добавил:

— И лекаря.

— Раба? — Атен не мог скрыть своего удивления.

Бог солнца снова кивнул. Его брови сошлись на переносице, не предвещая ничего хорошего.

Хозяин каравана уже начал понемногу понимать своего удивительного спутника и знал: подобное поведение повелителя небес — признак чего-то плохого. А если учесть, что он сам ощущал на себе недобрый взгляд невидимых духов…

— Агид, — подозвал он ближайшего дозорного, — найди Евсея и лекаря. Мы их ждем в командной повозке, — потом Атен на миг повернулся к Лису: — Будь осторожен, — тихо бросил он и поспешил вслед за богом солнца.