Город Драконов
Шрифт:
Ей не нужно было расправлять крылья или смотреть на черные когти которые были у нее с рождения.
— Если дом это место где тебя принимают таким какой ты есть, Трехог никогда не был для меня домом.-
Она оставила сожаления и воспоминания о Трехоге в стороне. Пора было охотиться. Синтара была голодна. Сегодня Тимара хотела найти звериную тропу, новую, на которой они еще не охотились. До сих пор они нашли одну, но по ней было сложно идти. Они оба тяжело дышали, хотя Татс уже не так пыхтел как сразу после отъезда из Трехога. Участие в экспедиции Смоляного укрепило их мышцы и закалило их всех,
Он был освобожденным рабом, одним из иммигрировавших во время войны с Калсидой и в детстве, его рабское прошлое, было явно отмечено на лице татуировками бывших владельцев. Паутина была выбита на левой щеке а небольшая лошадь рядом с носом. Они изменились когда дракон начал менять его. Татуировки теперь стали стилизованными рисунками, отмеченными чешуей больше, чем чернилами вбитыми в кожу. Его темные глаза и волосы остались такими какими были всегда, но она подозревала что его быстрый рост скорее относился к становлению старшим, чем к естественному взрослению. Его ногти отблескивали зеленым, цветом Фенте, его раздражительной маленькой королевой-драконицей. Когда свет падал на его кожу он порождал зеленые блики на его чешуе. Цвет тени от листа, цвет сосновой иголки, цвет зелени ее леса… Она остановила бег своих мыслей.
То есть ты думаешь, что проведешь здесь всю свою жизнь? — Это была неожиданная мысль для нее. Она чувствовала себя немного потерянной с тех пор как они достигли цели, нашли город. Когда они все покидали Трехог, они подписали контракты, подтверждая, что их целью было найти место вверх по реке, где поселятся драконы. Поиски легендарной Кельсингры едва ли были упомянуты. Она согласилась на эту работу чтобы сбежать от своей жизни. Она не заходила в своих планах дальше. Сейчас она представила как проживет свою жизнь здесь. Никогда больше не встречаясь с людьми которые сделали ее изгоем.
С другой стороны это значило, что она больше не вернется домой. Она не слишком любила мать и это было взаимно. Но она была очень близка с отцом. Она что, больше никогда не увидит его? Он не узнает что она добилась своей цели? Нет, это глупая мысль. Капитан Лефтрин собирался вернуться в Кассарик за припасами. Как только он приедет туда, новости об их находке разлетятся как мошки по всем Дождевым Чащобам. Ее отец скоро обо всем узнает. Приедет ли он, чтобы увидеть все своими глазами? Поедет ли она домой навестить его? Прошлым вечером, на собрании, Лефтрин спросил, не хочет ли кто-нибудь вернуться в город. После его вопроса повисла тишина. Хранители переглядывались. Оставить своих даконов? Вернуться в Трехог, вернуться там к жизни парий? Нет. Для остальных этот вопрос был простым.
Для нее все было сложнее. Иногда ей хотелось бросить своего дракона. Синтара не была самым обаятельным созданием на свете. Она помыкала Тимарой, подвергала ее опасности ради собственного развлечения, а однажды чуть не утопила ее в попытке поймать рыбу. Синтара никогда не просила прощения за это. Драконица была саркастична и цинична настолько же, насколько и прекрасна. Но даже если
Ей до сих пор было не по себе от пребывания на баркасе и от бесконечного путешествия в тесном кубрике. Возвращение в Трехог с Лефтрином означало бы прощание со всеми друзьями и неизвестность относительно того что они найдут в городе Элдерлингов. Чтож, пока она останется здесь, вместе со своими друзьями, продолжит охотиться для драконов, пока Лефтрин не вернется с грузом. А что потом?
— Ты собираешься остаться здесь навсегда? — Снова спросила она Татса, поняв что он так и не ответил на ее первый вопрос.
Он ответил тихо, продолжая их мягкое продвижение через лес —
— А куда еще мы можем пойти? — Легким жестом он показал на ее и на свое лицо. — Наши драконы пометили нас как своих. И хотя Фенте и достигла больших успехов в полетах чем Синтара, мне не кажется что в скором времени хоть одна из королев станет самодостаточной. И даже если они сами смогут охотиться, они захотят чтобы мы были рядом, для ухода за ними и для компании. Теперь мы старшие, Тимара. Старшие всегда жили подле драконов. А драконы останутся здесь. Так что да, я полагаю что останусь здесь на всю жизнь. Ну или пока Фенте останется.-
Он поднял руку и тихо показал направление которое полагал наилучшим. Она решила согласиться и пошла вперед. Он говорил из-за ее спины пока они скользили друг за другом через лес.
— Ты говоришь о том о чем я думаю? Ты и правда обдумываешь возвращение в Трехог? Ты и правда думаешь что это возможно для таких как мы? Я знаю что Синтара не всегда хорошо с тобой обращается. Но где еще ты теперь сможешь жить? Теперь у тебя есть крылья, Тимара. Я не могу представить что ты лазаешь по деревьм и бегаешь по их кронам как раньше. Куда бы ты не пошла, люди будут пялиться на тебя, если не хуже.-
Тимара плотнее прижала крылья к телу. Затем нахмурилась. Она не почувствовала как сделала это. Чужеродные отростки все больше и больше становились ее неотъемлемой частью. Спина все еще болела из-за них, и они все еще раздражали по утрам, когда она пыталась приладить одежду вокруг. Но сейчас она пошевелила ими не задумываясь об этом.
— Они красивые, — Сказал Татс, так как будто мог слышать ее мысли. — Они стоят всего что тебе приходится ради них выносить.-
— Они бесполезные, — огрызнулась Тимара, стараясь не пчувствовать удовольствия от его комплимента. — Я никогда не полечу. Они как насмешка.-
— Нет, ты не полетишь, но я все равно думаю что они красивые.-
Теперь, его согласие с тем что она не полетит, ранило больше, чем мог порадовать его комплимент.
— Рапскаль думает что я полечу, — резко ответила она.
Татс вздохнул.
— Рапскаль думает что однажды они с Хэби отправятся на луну. Тимара, твои крылья должны стать гораздо больше прежде чем ты сможешь взлететь. Настолько больше, что ты согнешься под их весом. Рапскаль не останавливается чтобы задуматься о том, как все устроено на самом деле. Он полон своими фантазиями и мечтами, а сейчас больше чем обычно. И мы оба знаем что он хочет тебя и скажет все что угодно, чтобы заслужить твое расположение.