Город греха
Шрифт:
В правом верхнем углу рапортов — номера статей УК. Дэнни отобрал рапорты с кодовым номером 459.1, грабеж. В двух коробках за 42-й год их оказалось тридцать один; следующий шаг — определение места преступления. Он взял бумаги в дежурку и сел за свободный стол у стены с планом участка Рампорта, стал прорабатывать рапорты по улицам Банкер-Хилла. Посмотрел четыре рапорта и отобрал один; из шести следующих — еще три. Для удобства он мысленно наметил десять кварталов Банкер-Хилла с севера на юг и восемь — с запада на восток. Просмотрел остальные страницы — вышло всего одиннадцать грабежей и нераскрытых правонарушений
Дэнни быстро просматривает даты происшествий, они стоят внизу первой страницы дела. 16 мая 1942-го; 1 июля 1942-го; 27 мая 1942-го; 9 мая 1942-го; 6 июня 1942-го; 16 июня 1942-го и шесть остальных из одиннадцати — от 9 мая до 1 августа 1942-го. В голове гудит. Дэнни смотрит списки похищенных предметов и понимает, почему изловить грабителя не сильно старались: дешевые украшения, семейные портреты, маскарадные драгоценности, деньги из кошельков и бумажников. Кипарисовая коробка для сигар. Коллекция стеклянных фигурок. Чучела фазана и рыси на подставке из красного дерева.
ОН — горячее, совсем горячо; Лофтис — холоднее, холодно.
В онемевшем теле Дэнни покалывает, будто он касается голых электрических проводов. Он снова идет в чулан, находит коробки с бумагами за 43-й и 44-й годы. Выясняется, что мелких краж тогда в Банкер-Хилле не случалось, а рапорты о серьезных грабежах были настоящими делами под грифом 459.1 — хищение ценностей в крупных размерах, за которыми следовали проверки и аресты по всему городу и округу.
Дэнни кончил работу, поставил коробки на место. И тут его зацепило…
Убийца идентифицируется как человек среднего возраста; он связан с грабителем, обожавшим росомах, — молодым парнем, выявленным в результате сегодняшней работы. Честер Браун говорил ему, что Марти Гойнз и его пособник с обожженным лицом в 43-м и 44-м годах занимались грабежами в долине Сан-Фернандо. Надо будет съездить в тамошние участки и посмотреть рапорты о происшествиях, только сначала допросить одного коммуниста, работника киностудии. К тому же на 42-й год выпадает наибольшее количество мер по затемнению городов, введению комендантского часа и строгой регистрацией всех, кто выходил на улицу после 10 вечера. Именно в это время, скорее всего, и совершал свои вылазки любитель росомах. Если только регистрационные карточки задержанных сохранились…
Дэнни снова перерыл кладовку, выкинув пустые коробки. За работой среди паутины, плесени и мышиного помета он совсем избавился от обеденного похмелья. Отыскал коробку с пометкой «РК'41-43» раздвинул карточки и с удивлением обнаружил, что они уложены в хронологическом порядке. Стал листать. Весной и летом 42-го были задержаны, допрошены и отпущены восемь мужчин в возрасте от 19 до 47 лет.
Карточки заполнялись небрежно: были проставлены имя, раса и дата рождения, но только у половины указано место проживания — в большинстве случаев городские гостиницы. Пятеро из них сейчас достигли среднего возраста и могли быть ИМ: трое других были молодыми парнями, возможно с обожженным лицом. Один из них — если он имел какое-то отношение к делу, мог быть соседом Томаса Кормиера, любителем росомах.
Дэнни сунул карточки в карман, сел в машину и поехал до первого
— Да? Дэнни?
— Это я. Что-то случилось?
— Нет, ничего, только все городские «быки» смотрят на меня косо, будто я вдруг стал хуже последнего гада. Что у тебя?
— Список имен, и наш парень может быть где-то среди них. Разговаривал с Кормиером в мастерской «Хоредко», напрямую их связать не удалось, но чувствую-чувствую, что наш человек имеет отношение к росомахам Кормиера. Помнишь, я говорил тебе о старом подельнике Марти Гойнза?
— Ага.
— Нашел к нему ниточку, и, думаю, она выведет куда надо. В мае — августе 42-го в районе Банкер-Хилла имели место несколько нераскрытых грабежей. Хищения ерундовые и как раз по соседству с Кормиером и «Хоредко». Полиция тогда вводила комендантский час, и у меня восемь карточек допроса задержанных за тот период. У меня большое подозрение, что убийства тянутся еще оттуда — от убийства в Сонной Лагуне и деятельности Комитета защиты Сонной Лагуны. Попробуй сделать отсев из списка по нынешним адресам, типу крови, связи с протезированием, преступным прошлым и прочим.
— Давай, я записываю. Дэнни вынул карточки:
— У кого-то адреса указаны, у кого-то нет. Первый, Джеймс Джордж Уитакри, родился 5.10.30, гостиница «Гавана», угол Девятой и Олив-стрит. Второй, Рональд Деннисон, родился 30.10.20, адрес не указан. Третий, Коулмен Масски, родился 09.05.23, Саут-Бодри, 236. Четвертый, Лоренс Томас Вазницки, 29.11.08, Банкер-Хилл-авеню, 641 1/4. Пятый, Лиланд Харделл, 4.06.24, гостиница «Американский орел», угол Четвертой и Хилл-стрит. Шестой, Лорен Гарольд Надик, 2.03.20, адрес не указан. Седьмой, Давид Виллерс, 15.01.06, адрес не указан. И восьмой, Бруно Эндрю Гаффни, 29.07.06, адрес не указан.
— Все, записал, — сказал Шортелл. — Значит, ты уже совсем близко?
Дэнни опять словно током ударило: грабежи на Банкер-Хилл закончились 1 августа 1942 года, убийство в Сонной Лагуне — одежда жертвы была искромсана палкой зутера — произошло 2 августа:
— Почти у цели, Джек. Несколько верных ответов плюс удача — и этот сукин сын мой!
Дэнни подъехал к студии «Вэрайэти интернэшнл пикчерз», когда уже начало смеркаться и пикетчики разошлись до следующего дня. Он остановился на виду у всех, выставил за лобовым стеклом табличку «Служебная машина полиции» и приколол на плащ жетон. Подошел к сторожевой будке — знакомых лиц не было. На Дэнни никто не обращал внимания, и он почувствовал раздражение. Охранник без звука открыл двери, и Дэнни направился прямо к павильону 23.
Табло на стене указывало, что съемки «Окровавленного томагавка» продолжаются, дверь в павильон была открыта. Там шла перестрелка, среди скал из папье-маше палили друг в друга ковбой и индеец. Их фигуры были залиты светом софитов, стрекотали камеры. Возле другого задника с нарисованными на картоне пасущимися бизонами мексиканец, которого он видел в морге, подметал искусственный снег.
Дэнни перекрыл ему путь вдоль стены. Тот поднял глаза, бросил щетку и кинулся бежать прямо мимо камер. Дэнни — за ним, скользя на хлопьях снега. Съемка остановилась. Кто-то заорал: