Город греха
Шрифт:
— А я работаю с Микки К. и округом — и что дальше? Я задал тебе вопрос.
— Слушай, я имею дело с Голливудом! Знаешь, сколько там седых мудаков!
— Я хочу знать имена всех, кто заправляется в клубах на Саут-Сентрал.
— Через мой труп! Хер чего тебе скажу.
В голове Дэнни снова загремел джаз, всплыла фонограмма сакса КоулменаХили, вспомнился готовый расплакаться молодой негр:
— Повторяю: мне нужна информация о высоком белом мужчине. Средних лет, седой.
— Я же тебе ска…
Дэнни услышал, как по лестнице кто-то подымался, невнятный разговор и знакомый звук взводимых курков. Отис заулыбался. Дэнни все понял: убрал револьвер и приготовил жетон. В дверях появились двое белых здоровяков с револьверами 38-го калибра в руках; Дэнни показал свой жетон и продемонстрировал
— Служба шерифа. Детектив.
Двое белых вошли в комнату, держа пушки наготове. Тот, что был повыше, помог Отису подняться; второй, курчавый толстяк, взял у Дэнни жетон, осмотрел его и покачал головой:
— Мало того что вы, ребята, спутались с этим жидярой Микки. Вы теперь еще моду взяли избивать моего лучшего осведомителя. Отис, ты у меня негр что надо. Везунчик. А ты, помшерифа Апшо, бестолочь.
Высокий полицейский проводил Отиса в ванную. Дэнни забрал свой жетон. Курчавый толстяк сказал:
— Вали в свой округ и лупцуй там своих собственных ниггеров сколько влезет.
ГЛАВА ПЯТАЯ
— …И самым эффективным средством распространения коммунизма, его уникальным по вероломной изобретательности орудием является умение выступать под тысячами разных знамен, огромным количеством разных лозунгов, названий и комбинаций символов, распространять свои раковые метастазы под множеством масок. Все они имеют целью совращать и вводить в заблуждение во имя сострадания, добра и социальной справедливости. УАЕС, Ассоциация содействия цветному населению, АФТ-КПП, Лига борьбы за демократические идеалы, Американцы против предрассудков. Это все организации с громкими названиями, и каждый хороший американец должен гордиться членством в них. Но все это ядовитые щупальца коммунистического заговора, несущие разрушения и гибель. Мал, поглядывая на других участников собрания, уже с полчаса внимательно рассматривал Эдмонда Дж. Саттерли, выпускника иезуитской семинарии и бывшего фэбээровца. Он высок ростом с фигурой грушевидной формы, сорока с небольшим лет. Манера его речи была чем-то средним между домотканой риторикой Гарри Трумэна и воинственной галиматьей завсегдатая Першинг-сквера, при этом он то переходил на крик, то на шепот. Дадли Смит, куря одну сигарету за другой, казалось, слушал эту болтовню не без удовольствия. Эллис Лоу посматривал на часы и на Дадли, видимо опасаясь, что тот засыплет пеплом новый ковер гостиной.
Доктор Сол Лезник, психиатр и давнишний информатор ФБР, сидел дальше всех от Охотника на Красных. Это был маленький, хрупкий на вид старичок с яркими голубыми глазами; он не переставая кашлял, подпитывая свое буханье крепкими европейскими сигаретами. У него был вид профессионального стукача и доносчика, годного для любой обстановки. И хотя службу свою, по слухам, он нес добровольно, к своим работодателям испытывал глубокую неприязнь.
Саттерли принялся ходить взад-вперед и жестикулировать так, будто перед ним были не четверо слушателей, а четыре сотни. Мал ерзал в своем кресле, ежеминутно напоминая себе, что этот паяц — его пропуск к званию капитана и должности главного следователя офиса окружного прокурора.
— …а в начале войны я служил в группе наблюдения за иностранцами и занимался перемещением японцев. Тогда я и познакомился с методами внушения антиамериканских настроений. Японцы, чувствовавшие себя настоящими американцами, добивались зачисления в вооруженные силы. Большинство были смущены, а враждебные элементы под видом патриотов отечества пытались совратить их на путь предательства посредством системы тщательно продуманных аргументов о расовой дискриминации в Америке. В то время как нашими идеалами являются свобода, справедливость и свободное предпринимательство, вероломные японцы выставляли американскую демократию как страну, где линчуют негров, страну ограниченных возможностей для цветного населения, а ведь занимавшиеся коммерцией американцы японского происхождения к началу войны составляли основу среднего класса. После войны, когда угрозой номер один для внутренней безопасности Америки стал коммунистический заговор, я наблюдаю, как тот же прием внушения, то же манипулирование используется для подрыва наших моральных устоев
Развлекательная индустрия и бизнес просто кишат сочувствующими известным лицам, уличенным в антиамериканской деятельности. Я создал движение «Против красной угрозы» с целью искоренения радикалов и вредителей. Организации, желающие очиститься от красной крамолы, делают нам символический взнос, и мы устанавливаем наличие связей их служащих и кандидатов на получение работы с коммунистическими группировками, а на всех выявленных красных у нас заведены подробные личные дела. Наша служба позволяет также доказать непричастность к подрывным элементам тех, кто был несправедливо обвинен в этом, и получить работу, в которой им ранее было отказано. Далее…
Мал услышал кашель Лезника и посмотрел в его сторону — за кашлем скрывался смех. Саттерли смолк, Эллис Лоу сказал:
— Эд, давайте покончим с общим обзором и перейдем к конкретным вопросам.
Саттерли покраснел, взял свой портфель и вынул кипу бумаг — четыре отдельно скрепленные стопки листов. Каждому он вручил по такой стопке. Доктор Лезник тряхнул головой и предложенную ему стопку не взял. Мал просмотрел первую страницу. Это была запись ничего не значащих разговоров, ведущихся в пикетах забастовщиков УАЕС и подслушанных их противниками из рядов тимстеров. Прочел свидетельские подписи. Среди подписавшихся были знакомые имена: Моррис Ягелка, Дэви Голдман и Фрици Купферман по прозвищу Ледокол — известные головорезы из шайки Микки Коэна.
Саттерли снова стал перед четверкой, чтобы возобновить свой доклад. Мал подумал, что такого хлебом не корми, только дай ему трибуну и любых слушателей, потому что его длинные нескладные руки ни к чему другому просто не приспособлены.
— Эти бумаги, — продолжал Саттерли, — лишь первая партия собранного нами взрывного материала. Я работал с десятками правоведов по всей стране, и всюду данные под присягой показания патриотически настроенных граждан производили самое благожелательное впечатление на всех членов большого жюри, решающего вопрос о возбуждении судебного преследования. Полагаю, сложившаяся в Лос-Анджелесе ситуация дает нам великолепную возможность для немедленного действия: конфликт между УАЕС и тимстерами позволяет начать дело и привлечь к нему внимание общественности. Другого такого удобного случая больше может не представиться. Коммунистическое влияние в Голливуде — это масштабный вопрос, а беспорядки, вызванные пикетчиками, и формирование внутри УАЕС подрывных сил связаны напрямую. У нас есть хороший повод поставить проблему в центр внимания общественности. Позвольте мне прочесть выдержку из показаний мистера Морриса Ягелки: «Во время пикетирования „Вэрайэти интернэшнл пикчерз“ утром 29 ноября я слышал, как член УАЕС, женщина по имени Клэр, говорила другому члену УАЕС: „С УАЕС в студиях мы сможем содействовать нашему делу лучше, чем смогли бы с помощью Красной гвардии. Кино — это новый опиум для народа. Люди верят всему, что мы показываем на экране"». Джентльмены, полное имя этой дамы — Клэр Кэтрин де Хейвен. Она близка с голливудской десяткой предателей и состоит членом не менее четырнадцати организаций, классифицированных генеральным прокурором штата Калифорния как коммунистические. Впечатляет, не правда ли. Мал поднял руку:
— Да, лейтенант Консидайн, — сказал Эдмунд Дж. Саттерли. — У вас вопрос?
— Нет, замечание. Морис Ягелка дважды осужден за изнасилование при отягчающих обстоятельствах. Ваши патриоты трахают двенадцатилетних девочек.
— Черт возьми, Малкольм! — вырвалось у Эллиса Лоу.
Саттерли попытался изобразить улыбку, скорчил гримасу и сунул руки в карманы:
— Понятно. Что-нибудь еще относительно мистера Ягелки?
— Да. Он также любит маленьких мальчиков, но на этом пока не пойман.
Дадли Смит расхохотался:
— Политика толкает тебе в постель странных партнеров, что вовсе не исключает тот факт, что в данном случае мистер Ягелка поддерживает благородное дело. А кроме того, сынок, мы можем быть уверены, что вести он себя будет пристойно, а краснозадые не приведут адвокатов для опроса свидетелей после перекрестного допроса.
Мал сделал над собой усилие, чтобы голос его звучал спокойно:
— Это правда, Эллис?
Лоу рукой разогнал клубы дыма от сигарет доктора Лезника: