Город костей

Клэр Кассандра

— Мы их видим, а они нас — нет.

Придвинувшись ближе к квадратному «окошку», Клэри почувствовала на шее дыхание Саймона. Она прекрасно видела комнату: книжные полки, сумка на столе и Люк с поднятыми надо лбом очками, устало стоящий возле двери. Смотреть через прозрачный квадрат было все-таки страшно, хотя она знала, что «окошко» работает только в одну сторону, как в полиции в комнате для допросов.

Люк посмотрел в коридор:

— Смелее! Проходите, не стесняйтесь. — В его голосе послышался нескрываемый сарказм. — Спасибо за заботу.

Откуда-то

из угла кабинета послышался тихий смешок. Нетерпеливым движением Джейс расширил «окошко», чтобы увеличить угол обзора. Помимо Люка, в комнате находились еще двое, оба в длинных красных мантиях с откинутыми капюшонами. Один — стройный, с элегантными седыми усами и узкой бородкой; когда он улыбался, в его рту сверкали ослепительно белые зубы. Второй — мощный, как борец, с коротко остриженными рыжеватыми волосами. Его кожа была темно-лилового цвета и как будто слишком туго сидела на черепе.

— Это маги? — прошептала Клэри.

Джейс не ответил. Он не шевелился, будто окаменел. «Боится, что я сейчас рвану к Люку», — подумала Клэри. Ей очень хотелось уверить Джейса, что это не так. Что-то в незнакомцах, одетых в мантии цвета артериальной крови, внушало ужас.

— Воспринимай наш визит как знак дружеского внимания, Грэймарк, — сказал седоусый. Он снова улыбнулся: во рту мелькнули острые зубы, наводящие на мысль о каннибализме.

— В тебе нет ничего дружеского, Пэнгборн. — Люк присел на край стола, закрыв собой раскрытую сумку и ее содержимое от взгляда седоусого.

Теперь Клэри увидела, что его лицо и руки были в жутких синяках, пальцы разодраны в кровь. Длинный порез на шее исчезал за воротником. «Что, черт возьми, с ним случилось?»

— Блэквелл, убери руки от ценной вещи! — рявкнул Люк.

Рыжий громила, взявший с полки статуэтку богини Кали, задумчиво провел по ней толстыми пальцами.

— Занятная вещица, — произнес он.

Пэнгборн забрал статуэтку у Блэквелла.

— Кали борется с демонами, которых не в силах победить ни люди, ни боги. «О, Кали, наша Мать, полная блаженства, услаждающая всесильного Шиву. Танцуешь Ты в неистовой радости, хлопая в ладоши. Ты суть Движение всего, что движется, и мы беззащитны пред тобой» [6] .

6

Стихи Шри Рамакришны Парамахамсы, одного из наиболее почитаемых религиозных лидеров Индии.

— Замечательно, — похвалил Люк. — Я и не подозревал, что ты изучал индийскую мифологию.

— Все мифы на самом деле правдивы, — ответил Пэнгборн. У Клэри по спине пробежал холодок. — Или ты и это забыл?

— Я ничего не забываю, — резко ответил Люк. Несмотря на его внешнюю расслабленность, Клэри заметила напряжение в плечах, в жестко сжатых губах. — Тебя прислал Валентин?

— Да, — ответил Пэнгборн. — Он подумал, что ты мог изменить свое мнение.

— Мне не о чем менять мнение. Я уже говорил тебе, что ничего не знаю. Кстати, отличные мантии.

— Спасибо, —

с хитрой ухмылкой ответил Блэквелл. — Позаимствовали у парочки мертвых магов.

— Официальные мантии с тех самых переговоров? — поинтересовался Люк. — Со времен Восстания?

Пэнгборн фыркнул:

— Военные трофеи.

— А не боитесь, что вас примут за других?

— И горько разочаруются, — проговорил Блэквелл, — когда подберутся ближе.

Пэнгборн ласково провел рукой по краю мантии.

— Помнишь Восстание, Люциан? — тихо спросил он. — Это был великий и страшный день. Помнишь, как мы вместе тренировались перед боем?

У Люка дернулось лицо.

— Пусть прошлое останется в прошлом. А сейчас мне нечего сказать вам, джентльмены. Я не могу помочь, потому что ничего не знаю.

— «Ничего» — очень общее слово, слишком расплывчатое, — грустно заметил Пэнгборн. — Владелец такого количества книг наверняка знает хоть что-нибудь.

— Если вы интересуетесь, где найти, к примеру, ласточку весной, я тут же покажу нужную книгу. Но если вам любопытно, куда пропала Чаша смерти…

— «Пропала» — не совсем верное слово, — промурлыкал Пэнгборн. — Скорее была спрятана. И спрятала ее Джослин.

— Возможно, — отозвался Люк. — А разве она тебе до сих пор не сказала где именно?

— Она до сих пор не пришла в сознание, — сообщил Пэнгборн. — Валентин расстроен. Он очень ждал воссоединения с Джослин.

— Вряд ли она ответит на его чувства взаимностью.

Пэнгборн хохотнул:

— Ревнуешь, Грэймарк? Похоже, твои чувства к Джослин изменились.

Клэри изо всех сил сцепила пальцы, чтобы хоть как-то унять дрожь в руках.

«Джослин? Неужели они говорят про маму?»

— Я никогда не чувствовал к ней ничего особенного, — произнес Люк. — Два Сумеречных охотника, живущих в изгнании. Неудивительно, что мы сошлись. Пусть Валентин не тревожится: я не собираюсь вставать между ним и Джослин.

— По-моему, он не встревожен. Скорее любопытствует. Да и мы гадали, как вы: живы ли, сохранили человеческий облик или нет?

— И?.. — Люк вскинул брови.

— Похоже, у тебя все в порядке, — неохотно признал Пэнгборн. Он поставил статуэтку на полку. — Кажется, еще ребенок был? Девочка.

Люк пораженно уставился на него:

— Что?

— Не прикидывайся идиотом, — сердито заворчал Блэквелл. — Эта стерва родила дочь! В спальне Джослин нашли фотографии…

— А я-то думал, что вы о моих детях, — невозмутимо перебил Люк. — Да, у нее имелась дочь. Кларисса. Думаю, она сбежала. Валентин послал вас искать девочку?

— Не нас, — проговорил Пэнгборн. — Но он ищет.

— А что, если обыскать твой дом? — добавил Блэквелл.

— Я бы не советовал. — Люк соскользнул со стола. Ни один мускул не дрогнул на его лице, однако в холодном взгляде Люка читалась угроза. — С чего вы взяли, что она до сих пор жива? По-моему, Валентин послал Пожирателей для зачистки. Стоит как следует накачать человека их ядом, и от бедняги лишь горстка пыли останется.