Город (Крысолов - 1)
Шрифт:
– Спать хочешь?
Серый душераздирающе зевнул, рискуя вывернуть челюсть.
– Ты же только три часа назад проснулся! Эх, сурок ты обжорливый...
Стас поднял Серого и переложил на заднее сиденье. Стянул с себя плащ, набросил на шимпанзе. Серый свернулся клубочком, кутаясь в плащ, натянул его на самую мордочку. И мигом отрубился. Только едва слышно сладко посапывал.
Вот ведь зараза шерстяная! Никаких ему проблем. Поели, можно и поспать. Поспит, можно будет и поесть. Не жизнь, а сказка. А тут крутись и вертись,
Стас покачал головой и завел мотор.
У выезда на садовое кольцо стоял вездеход. Он всегда здесь стоял, иногда даже катался, когда солярку подвозили. Башенка ощетинилась пулеметами. Мелкокалиберные, но много - целых пять дул, спаренных перетяжками. Против крыс самое то.
Стас остановился возле блокпоста, этакой пародии на замок, сложенной из тяжелых бетонных блоков. Из форпоста цивилизации выглянул молоденький солдатик и тут же скрылся обратно.
Выглянул сержант. Кивнул Стасу, в пару затяжек докурил сигарету, старательно затушил ее носком кросовки - самой обычной, гражданской кроссовки, с не зашнурованными шнурками.
Форменные "чушки" - кирзовые сапоги, обшитые стальными пластинами, стояли рядочком вдоль стены блокпоста. Пять пар. Конечно, никто в этих пятнадцатикилограммовых гирях не ходил. Только когда начальство приезжало.
То самое начальство, которое и облагодетельствовало солдат этими гирями три года назад, после очередных нашумевших теле-шоу, когда журналисты с траурными лицами - и тщательно скрываемым, но все же прорывающимся радостным блеском в глазах, - расписывали во всех подробностях, как на бой против клыкастых монстров бросают совсем неопытных ребят, и даже без необходимого снаряжения... С тех пор любые журналисты, кроме военных корреспондентов, на блокпосты приезжали исключительно под присмотром особистов. Были прецеденты.
Воевать против крыс в чушках было невозможно - и не побежишь в них, и толку от них никакого. Когда модифицированные крысы бросались на человека, они бросались в глотку, как волки.
Сержант забрался в машину. От него дохнуло табаком.
– Привет, Крысолов.
Сержант сунул руки в карманы телогрейки и уставился куда-то сквозь лобовое стекло: на дугу моста, на дорогу, пустую до самого горизонта - если не считать вездехода у следующего блокпоста.
– Все нормально?
– спросил Стас.
– Крысы не лезли?
– Не лезли. У нас не лезли. У соседей двух ребят обглодали. Двое новичков, полезли за кольцо антиквариатом разжиться. Два раза сходили нормально. Да все одним маршрутом, салаги. Ну вот крысы их и отследили. Духи пошли на третий раз. Затарились, пошли обратно. Уже к своей бетонке подходили. Расслабились, сосунки, автоматы на шею повесили... В двадцати метрах от бетонки их крысы и поели. Стерегли, целая стая.
– Сержант поглядел на Стаса.
– Может, ты бы их тоже того? Заговорил бы их бетонку, а?
Теперь уже Стас старательно рассматривал дорогу впереди. Если бы сержант
– Закон сохранения дерьма в жизни знаешь?
– спросил Стас.
– Если где убавиться, в другом месте только прибавиться может.
Сержант намек понял. И особенно благородствовать не стал. Чем глубже в город, тем своя рубашка ближе к телу... Пусть бы и бетонная.
– Ясненько, - сказал сержант.
– Кстати, тут утром три черных "Карата" с гэбэшными номерами проезжали в город, часов в девять. Не к тебе?
– А то.
– Гляжу, растешь над собой, Крысолов...
– Сержант хмыкнул. Помолчал, разглядывая дорогу. Достал пачку "Имперских", протянул Стасу.
Стас мотнул головой.
Сержант пожал плечами, закурил.
– У нас тут притормозили. Вышли, стали козырьки гнуть. Это у вас не по уставу, то у вас не по инструкции... Пидоры канцелярские... Это что, новенький, заместо Рыжова?
– Угу.
– И чего он? Опять у них в министерстве весеннее обострение?
Стас кивнул.
– А к тебе он чего? Наехал, что ли? Запрячь хотят?
Стас кивнул.
– Поможешь?
– полюбопытствовал сержант.
– Помог бы. Если бы это помогло.
– Ясненько...
У сержанта испарились остатки оптимизма. Он открыл дверцу, выкинул окурок и захлопнул ее обратно. Помолчал.
– Когда в центр-то полезут? Ближе к лету? Или прямо сейчас и начнут цинковые консервы клепать?
– Черт его знает... Но похоже, затягивать не станут. Кстати, по поводу вашей бетонки. Когда начнется, заговор действовать будет, но без гарантии.
– Ясненько...
Сержант достал еще одну сигарету, но не закурил, все жевал фильтр. Когда бумага лопнула и посыпался табак, он открыл дверцу и выплюнул сигарету.
– Что за жизнь... Хоть в отставку выписывайся. Двух лет до выслуги не хватает... Вот ведь суки звездастые, опять им охота своих блядей на лазурный берег свозить...
– Я в Пригород поеду, привезти чего?
– спросил Стас.
Сержант покивал.
– И вот еще что...
– сказал Стас.
– Если ко мне сегодня-завтра...
– Да не бери в голову, - махнул рукой сержант.
– Звякнем, конечно. Телефон помню. Ну и минут на десять задержим, поморочим голову: как крысы только что косяками шныряли...
глава четвертая
"Коренной Москвич" от Садового кольца в каких-то пяти кварталах. По внешнюю сторону, разумеется. Местоположение с претензией: не каждый рискнет тут просто проехать, куда уж до того, чтобы держать тут злачное место. Так что название вполне оправдано. Все приличные люди уже давно жили в Пригороде, и за москвича, брошенного в лицо, можно и по морде получить. А за коренного москвича уж точно, - все равно что обозвать потомственным голодранцем. Претенциозному месту ироничное название. Не самое плохое сочетание.