Город Мёртвых
Шрифт:
– Всё тихо, – поведала я Тому, помогая ему отпить. – Честно говоря, в городе было постоянно неспокойно, поэтому я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что здесь действительно может быть безопасно.
– Опять собираешься не спать всю ночь? – догадался Том.
– По крайней мере постараюсь, – кивнула я неопределённо.
– И снова уснёшь…
Виновато улыбнувшись, я в очередной раз смочила полотенце водой и, откинув с его лба мокрые волосы, положила сверху. Том медленно перехватил мою руку.
– Всё будет хорошо, – заверил он.
И почему-то ему верилось.
– Том, – почти шёпотом обратилась я к нему, наклоняясь ниже. В самый последний момент я засомневалась и перешла на русский язык. – Я люблю тебя.
Даже в полумраке было видно, как дрогнули его губы.
– Даже не спросишь, что я сказала?
– Я знаю, что ты сказала, милая.
Глава 14. Ответ
Долго я ещё сидела, привалившись к кровати. Моей руки он так и не отпустил, но и не сказал больше ни слова. Мне сложно было распознать, о чём он думал всё это время, пока засыпал. Мешать ему не хотелось. Спрашивать тем более. Если бы он мог чем-то мне ответить, он бы сказал это. Очевидно… все сложнее.
Я всю ночь была на нервах. И, как бы мне не хотелось в этот момент не думать о своём прошлом, оно именно сейчас вновь всплывало душераздирающими картинками. Мне вспомнился тот день, когда я осталась совершенно одна. Настойчиво размывая черты такого важного в моей прошлой жизни человека, сознание рисовало кровавые узоры на лестничной площадке. Я уже поклялась себе, что никогда и никому этого не расскажу, но вариться в собственных воспоминаниях было просто невыносимо. И я рассказывала. В пустоту, своему отражению, самой себе, затирая особо больные места до дыр. Так я боролась тогда с подступающим безумием и мирилась с мыслью, что потери – это нормально, и выживать нужно, во что бы то ни стало. Тем более что терять уже было нечего.
Осудил бы он сейчас меня? Я думаю, нет. Он хотел видеть меня сильной и отважной, а главное – живой. Ему есть чем гордиться. Могла ли я действительно полюбить другого человека? Да, могла. В этом нет ничего предосудительного. В своей жизни мы любим разных людей и совершенно по-разному. Иногда чувства гаснут, и мы просто забываем о них, а иногда остаётся вечная благодарность и теплота, даже если дальнейшее продолжение отношений невозможно. Станет ли он заменой? Нет. Исключено. Они совершенно разные. Даже думать об этом не стоит.
Я осторожно погладила ладонь Тома. Кожа чуть грубее, а вот форма и пальцы… похожи. Свободная рука невольно потянулась к груди и вцепилась в длинную серебряную цепочку под майкой. Боже, зачем я вообще об этом подумала?
Пожалуй, всё, что осталось за километрами пройденных нами дорог, никогда больше не должно оглашаться мною. Ни словом, ни мыслью. Так будет правильно.
Аккуратно вытащив руку, я проверила его самочувствие. Состояние пульса и температуры тела меня удовлетворило – температура явно шла на спад. Сменив полотенце, я не рискнула пройтись по дому, боясь оставить его одного
Сбросив ботинки и устало привалившись на край кровати, я накрылась мужской курткой и попыталась подремать хотя бы полчаса. Бесполезно. То и дело, я тревожно выныривала из полудрёмы и проверяла, дышит ли англичанин вообще. В общем, сон мне, кажется, сегодня не грозил.
Под утро за моей спиной интенсивно заворочались, окончательно изгнав любые призрачные надежды на сон. Когда углубленное сонное дыхание сменилось обычным, я поняла, что Стенсбери наконец-то проснулся. Почти тут же я довольно отметила шорох одеяла, который тот поспешно на себя натянул. Ещё бы, не лето всё-таки! Но энтузиазма мне это не прибавило. Лучше бы он ещё поспал.
– Тин, – тихо позвал англичанин. – Тин, ты спишь?
– Я смотрю, кому-то уже похорошело, – относительно недовольно пробубнила я, чувствуя, как опухли мои веки от недосыпа. – Отлично. Через пять минут собираемся и отправляемся в дорогу.
– О, нет, я смертельно болен и умираю! – практически заскулил Том, утыкаясь в подушку.
– Ой, да ладно!
Довольно хмыкнув своим мыслям, я тут же покровительственно сказала:
– Сегодня остаёмся здесь.
– Не понял, – несказанно удивился Том.
– Остаёмся здесь на день, – с удовольствием повторила я более уверенно, услышав нотки радости в его голосе.
– Но-о, – заинтриговано протянул он, – у нас же план.
– К чёрту план.
Мой спутник затих на пару секунд, очевидно не в силах так быстро осознать радость, которая на него свалилась, после чего возмущённо поинтересовался:
– Где моё чудовище? Кто ты, неизвестная женщина?
Пришлось с чувством пнуть его наугад, чтобы развеять все сомнения. К сожалению, одеяло значительно смягчило удар, но одобрительный ехидный смех в ответ я всё же получила.
– Ты серьёзно? – приподнялся он на локте, внезапно получая по лбу моей вялой ладонью.
Так, температура окончательно спала, слава тебе Великий Всемогущий разум! Рука, отважно выполнившая свою миссию, тут же безвольно обрушилась обратно.
– Я смотрю, кто-то вчера не ограничился одним глотком, – ухмыляясь, прокомментировал Томас.
– Это я от тебя надышалась, – буркнула я в ответ, всё ещё не теряя надежды задремать на каких-нибудь битых пятнадцать-двадцать минут и натягивая на голову куртку.
Спустя пару секунд задний край куртки был беспардонно приподнят.
– Так ты серьёзно? – навязчиво переспросил англичанин.
– О, боже мой! – вознегодовала я. – Ещё один подобный вопрос – и я точно передумаю!
– Ехехе!
– Томас, – угрожающе прошипела я, чуя неладное, – оставь меня в покое!
Но его рука уже обвилась вокруг моего измученного недосыпом тельца и бескомпромиссно потащила к себе под одеяло.
– О, нет… – довольно запоздало начала сопротивлялась я, вспомнив, в каком виде он там пребывает. – Нет, нет! Нет! НЕТ!