Город Мёртвых

Яковлева Светлана

– Ты как? – осведомился беспокойный мужской голос прямо у меня над ухом.

Я услышала, но мне он показался каким-то призрачным и глухим. Англичанин осторожно отцепил мои руки с побелевшими костяшками от куртки и потянул меня вверх. Всё ещё тёплое, мягкое тело собаки качнулось подо мной, когда я пыталась встать, голова пса, обмотанная курткой, упала на землю.

Медленно переведя взгляд от мёртвой собаки на лицо своего спутника, я не почувствовала ничего кроме слабости и странной дрожи в ногах.

– Выстрели в воздух, –

попросила я шёпотом. – Остальные испугаются выстрела и разбегутся.

Том вдруг посмотрел на меня недоумённо и совершенно растерянно:

– Ты что? Тин… ты плачешь?

– Да выстрели ты уже наконец, идиот!

Глава 13. Признание

Совершенно перестав верить в благоразумность Тома, я, не дожидаясь у моря погоды, вырвала у него из рук автомат и выпустила очередь над головами псов. Собаки если до сих пор и щетинились в нашу сторону, то тут сразу же растеряли всю свою агрессивность и, поджав хвосты, поспешили ретироваться.

– Вот так, – сухо высказала я, перебрасывая оружие через плечо. – Неужели так трудно было сообразить?

Англичанин, сожалея о допущенной в очередной раз оплошности, поджав губы молча хлопнул себя по бокам, не находя слов для оправдания. Я шумно шмыгнула носом, утерев глаза тыльной стороной ладони, в нерешительности потянулась к трупу собаки, но в последний момент передумала. Придётся найти другую куртку, очень уж не хотелось теперь носить это. В душе у меня бушевала настоящая война, чувства мои были противоречивы. С одной стороны – я должна была убить пса, чтобы спастись самой, а с другой – я несправедливо отняла его жизнь. Звучит смешно, не правда ли?

– Странно видеть, как ты оплакиваешь собаку, – вдруг заметил мой спутник тихо.

– Она ведь не была ходячим трупом, – как можно спокойнее пояснила я, оборачиваясь на него. – Она была живой. Я могу убить зомби, потому что не считаю его живым, но убить животное… это совсем другое.

– Не согласен…

– Господи, да насрать мне, что ты не согласен! – в сердцах выразилась я, бросая последний взгляд на мёртвую собаку и направляясь к машине. – Это всего лишь моё мнение. Я не заставляю тебя думать так же.

Издалека раздался глуховатый нестройный лай – то ли стая устроила грызню, то ли обнаружила новую цель – гадать мне не хотелось. Но убираться отсюда восвояси определённо стоило.

– Но я с тебя теперь три шкуры спущу, пока ты не научишься стрелять, – добавила я зло, немного подумав. – Как бы твоё замешательство дорого нам не обошлось в следующий раз…

Мужчина молча шагал позади меня, раздражающе шаркая ногами.

– Почему молчишь? – несколько удивилась я его смирению и полному отсутствию реакции на мои слова.

Даже пришлось обернуться, чтобы лишний раз проверить, а точно ли это он идёт следом. Томас выглядел очень угрюмо и обеспокоено, шёл он не

твёрдо, постоянно подваливаясь в правую сторону.

– Почему хромаешь? – немного припозднилась я с вопросом, уже вовсю изучая округляющимися от удивления глазами пропитанную кровью штанину.

– Ничего, – угрюмо отмахнулся англичанин.

– О, боже! – испугалась я. – Почему ты не сказал мне сразу?!

– Не хотел тебя беспокоить, – холодно процедил он в ответ.

– Да, спасибо, теперь я спокойна!

– Ничего страшного…

– Я вижу!

– Может, хватит на меня орать? Я не виноват в произошедшем, – кажется, терпение моего спутника на сегодня всё же закончилось. – Хватит на мне срываться!

Как бы то ни было неприятно признавать, но где-то в глубине души я понимала, что он прав. Только вот понять бы из-за чего конкретно я вымещаю свою злобу на единственном живом человеке… Слишком уж много поводов.

Вытащив из машины рюкзак и небрежно потрепав за загривок невинно скулившую Шекки, я хлопнула дверью:

– Идём.

Давно уже утратив веру в логичность моих поступков, Том лишь беспомощно развёл руками, словно предлагая делать с ним всё, что я пожелаю, и горько усмехнулся:

– Что на этот раз?

– Знаешь, мне определённо нравится, когда ты такой сговорчивый, – не удержалась я от откровенной издёвки, держа курс в исследованный мною ранее дом. – Я надеюсь, ты продолжишь в том же духе.

– Иногда я тебя ненавижу, – тихо, но чётко донеслось мне в след.

Невольно сморгнув, я почувствовала, словно огромная игла пронзает меня насквозь, как чёртову бабочку, но каким-то образом умудрилась удержаться от ответного высказывания. Даже не сбившись с шага, я притворилась, что ничего не слышала.

– Идём, – сухо повторила я.

Была причина, почему я вновь привела его сюда – я просто не хотела вновь привлекать внимание, кого бы то ни было, занимаясь обработкой раны прямо посреди дороги. А обработать стоило.

– Сядь, – указала я ему на лестницу. – Если сможешь, закатай штанину, если нет – просто рви. Я сейчас.

Дойдя до бани, я вернулась с куском хозяйственного мыла и молча осмотрела рану. Не знаю, как такая шавка умудрилась оставить такие глубокие укусы, но постаралась она на славу.

– Нужно промыть.

– Я сам, – раздражённо отозвался Том.

– Да, пожалуйста, – вручила я ему бутылку с водой и мыло, и скептически сложила руки на груди.

Том из последних сил сдерживал появившийся вопрос, но наконец не выдержал:

– С мылом?

– Обязательно, – покровительственно кивнула я. – И тщательнее. Тебе поведать какая удивительная микрофлора обитает в пасти собаки?

Стенсбери отрицательно мотнул головой, молчаливо принимаясь за дело.

– А ещё возможно заражение бешенством, – нервно кусая губы, словно между прочим добавила я, и уткнулась взглядом в землю.