Город негодяев
Шрифт:
Она встала:
– Ладно, если ты не хочешь идти со мной, я отправлюсь туда одна. Найду факел или фонарь и пойду.
– Ну а ежели тебя убьют? Как после этого ты рассчитываешь найти сестру и исполнить клятву, данную матери? – спросил Конан.
– Я знаю одно: я должна идти, – сказала Брита.
Конан начал натягивать сапоги:
– Похоже, поспать мне не дадут. – Он встал и стал надевать кирасу.
– О, я с самого начала знала, что ты мне поможешь! – воскликнула она.
– Тогда ты знаешь меня лучше, чем я сам, крошка. И должна знать, что
Они спустились по ступенькам. Во дворе Конан разжился фонарем, сняв его с крючка. Держа фонарь в поднятой руке, Конан вывел Бриту на улицу. Ночь была холодной, но Конан не взял с собой плаща. Сегодня, вероятно, придется сражаться или бегать. А может быть, и то и другое. Плащ будет только мешать.
На главной улице было спокойно и тихо. Дома, возвышающиеся с обеих сторон улицы, заслоняли бледный лунный свет. Поэтому Конан с Бритой шли по середине улицы, чтобы избежать неприятных сюрпризов. Даже если бы эта пара идущих по улице людей привлекла бы внимание таящихся в темноте негодяев, то отблески света на кирасе могучего киммерийца быстро бы вразумили слишком уж ретивых разбойников.
Улица пересекала Площадь с восточной стороны. Обширная Площадь была залита лунным светом. В серебряном сиянии слабо мерцала колоннада. Высвечивались изящные силуэты зданий, обступивших Площадь. В полумраке тонули все детали.
За Площадью улица сужалась. Прямой ее тоже трудно было назвать, она начала вихлять, будто повторяя безумную походку пьяницы. Должно быть, предположил Конан, они с Бритой находятся сейчас в самой старой части города. Возможно, этот район появился еще до того, как серебряные рудники заложили основы процветания города. А Площадь и прилегающие к ней зажиточные кварталы, находящиеся в северной части города, возникли уже во времена серебряного бума.
– "Химера" находится где-то там, – сказала Брита, вглядываясь в темноту и поворачиваясь из стороны в сторону. Слабый свет фонаря не в силах был разогнать густой мрак. – Да. Это вон там!
Конан поднял фонарь, чтобы осветить дорогу в том направлении, которое указывала Брита. Они увидели низкую дверь и столб над ней. Столб был украшен бронзовой фигурой химеры. Химера кривила пасть в сардонической усмешке, шипастый ее хвост, свернутый в несколько колец, острым шипом указывал на дверь.
– Нет никакого смысла торчать здесь, на холоде, и ждать, – заметил Конан.
– Пошли.
Таверна была расположена ниже уровня мостовой, поэтому для того, чтобы войти, они спустились на три ступеньки вниз. Толкнув дверь, Конан пригнул голову, чтобы не зацепиться о низкую притолоку, и вошел. Следом за ним, прижимаясь к своему защитнику, вошла и Брита. Они оказались в небольшом зальчике, откуда еще ниже несколько ступенек вели в общий зал. Но Конан не спешил проделать этот короткий путь, разглядывая внезапно открывшуюся его взору сцену. Человек двадцать посетителей толпились
Услышав, как хлопнула дверь, все, будто по команде, повернулись и уставились на вошедших. Почти на всех лицах лежал неповторимый отпечаток: отрезанные уши, вырванные ноздри. Не было ни одного, которое не было бы чем-то обезображено. При этом все шрамы и увечья были нанесены обладателям лиц не в битвах, а оставлены рукой публичного палача. Между столами бродили полуголые женщины, представительницы самого древнего в мире ремесла. Они с интересом поглядывали на киммерийца. Однако их интерес угас, как только они увидели выступившую из-за его спины Бриту.
– Держи! – Конан протянул Брите фонарь. Он наклонился вперед, уперевшись обеими руками в деревянные перила.
– Мы ищем человека по имени Асдрас! – заревел он. – Он недавно прибыл в этот город. С ним молодая женщина по имени Илла. Кто-нибудь видел его или женщину?
Игроки несколько секунд рассматривали чужеземца, а затем вернулись к своему занятию – игре. Никто не проронил ни слова.
Брита прижалась к Конану и прошептала:
– Может быть, если бы я предложила им денег…
Подняв руку, он велел ей замолчать.
Киммериец спустился в общий зал и пошел между столами. Брита неотступно шла за ним. Конан остановился возле одного стола, за которым сидели трое. Четвертое место было свободно, однако пара перчаток и полупустой кубок указывали на то, что сидевший здесь просто вышел на время. Подойдя поближе, Конан ткнул пальцем в перчатки:
– Куда он отправился?
Один из сидевших за столом поднял глаза, посмотрел на киммерийца и хмыкнул. Про себя Конан отметил, что разбойные дела завели этого типа довольно далеко от тех мест, где тот появился на свет. На лице у игрока была татуировка – алый кхитайский иероглиф.
– А кто ты такой, чтобы разевать тут пасть, собака? – Он презрительно сплюнул на грязный пол, почти попав на сапоги Конана. Зловеще ухмыляясь, киммериец перегнулся через стол, протянул руку и скрутил в кулаке кожаную тунику игрока. Вытащив татуированного кхитайца с места, Конан протащил его через стол и с размаху ударил об стену. Когда тот сполз по стене на пол, придержал его в лежачем положении ногой. Разбойник лежал уткнувшись лицом в грязный пол; нога киммерийца покоилась на его шее. Конан вытащил у него кинжал и прижал острие к яремной вене на шее кхитайца.
– Ты скажешь мне, – проговорил Конан, – потому что хочешь жить.
– Спокойно, спокойно, друг мой. Мир! – вскричал татуированный. – Я не хотел тебя обидеть! Асдрас был здесь, но ушел больше часа назад. Он просидел тут весь вечер, но мальчишка, который прибирает грязную посуду, принес ему записку. Асдрас прочитал ее и сказал, что должен отлучиться, повидать кое-кого, но скоро вернется. Он не вернулся. Это мне кажется странным, потому что сегодня он выигрывал.
Конан нехотя отпустил татуированного: