Город негодяев
Шрифт:
– Похоже, один из них считает, что вы платите ему недостаточно, – сообщил Конан.
– Кто?
– Ингас.
– Что?! Я рассчиталась с ним всего лишь неделю назад! О, как я ненавижу этого ублюдка! Ладно! Если то, о чем ты говоришь, не пустые сплетни… я знаю, как разделаться с человеком, который, получив свои денежки, все-таки не собирается оставить нас в покое. Я надеялась, мне удастся избежать подобных затруднений. Но ничего. В жизни немало упрямцев заступало мне дорогу только для того, чтобы потом горько пожалеть об этом.
– Ваш храм – сущий лабиринт, – сказал
– Нет, – торопливо отрезала Оппия. – Не хочу, чтобы там еще кто-нибудь находился. Злые духи особенно сильны возле девчонки. Тебе не удастся там заснуть. Более того, это может даже тебе повредить.
– Как хочешь, – отозвался Конан. – Только я, к сожалению, не волшебник, чтобы приглядывать за девицей сквозь стены… Ладно, я отправляюсь в Дыру. Глядишь, еще что-нибудь разузнаю.
– Хорошо, только долго не задерживайся, – приказала она. – Ты и так слишком много времени проводишь вне храма. Ведь пока ты шляешься, проку от тебя никакого. Как от охранника… или в любом другом качестве.
– Будь уверена, ты не пожалеешь, что наняла меня.
С этими словами Конан повернулся и пошел к выходу из храма.
В этот поздний час широкая Площадь была почти безлюдна. Но под сенью портика с колоннадой все еще продолжалась торговля. Дамочки определенного сорта занимались своим древним ремеслом. Установленные над их головами факелы давали достаточно света. Женщины прогуливались взад-вперед, демонстрируя свои прелести. Среди них вились мелкие торговцы, предлагая наперебой товар, каким обычно торгуют в подобных местах: вино, безделушки и всевозможные чудодейственные снадобья, расхваливаемые изо всех сил, которые позволяли резко увеличивать мужскую силу. Несколько танцоров и танцовщиц выделывали немыслимые пируэты ради нескольких монет. Предсказатели будущего предлагали свои услуги прохожим.
Чувствуя необходимость слегка развеяться, прежде чем отправиться по своим смертельно опасным ночным делам, киммериец направился через Площадь к колоннаде. Здесь он заметил знакомую фигуру на ступеньках портика. Человек беседовал с двумя женщинами в кричаще ярких одеждах. Ба, да это же Невус! Парень из шайки Ермака. Завидев приближающегося киммерийца, Невус ухмыльнулся:
– Конан! Давай, присоединяйся ко мне! Эти две девочки очень даже не прочь составить нам компанию на ночь. Признаюсь тебе, что я уже в том возрасте, когда две женщины для одного – многовато. Но для двух таких крутых мужиков, как мы с тобой, – в самый раз. Давай присоединяйся к нам.
– Увы, друг мой, нынче ночью я занят, – проговорил Конан. – Дела, дела. Может быть, в следующий раз. Но я хотел бы перекинуться с тобой парой слов.
Невус обернулся к девицам:
– Я мигом вернусь, мои крошки. Так что договорились, сегодня ночью вы со мной. И чтоб без фокусов.
С этими словами он пошел прочь, сопровождаемый тихими смешками женщин.
– Благодарю тебя, что ты согласился поговорить со мной, – сказал Конан,
Невус даже рот разинул от удивления:
– Послушай, держись от их территории подальше! После того как ты сразил троих из них вон там, на Площади, любовь красных пташек к тебе, прямо скажем, невелика. Проклятье, жаль, мне не удалось полюбоваться, как ты их уделал. Ермак говорил об этом с восхищением, а Ермака удивить трудно.
– Но тем не менее, – настаивал Конан, – где их территория? Я бы хотел поговорить с ними.
– Хочешь найти приключений себе на задницу? – хмыкнул Невус. – Что ж… Почти каждую ночь их можно обнаружить в грязном притоне под названием "Железный Череп". Это в Дыре.
Конан кивнул:
– Да, я видел знак этого кабака. Слушай, Невус, скажи мне, что ты знаешь о делах Ермака с Ксантусом? Я слышал, что в свое время именно он оказал Ксантусу любезность, а именно – напал на деревню рудокопов и увел их женщин и детей.
Невус отвел глаза:
– Я мало что знаю об этом. Все произошло еще до того, как я пришел сюда и присоединился к банде. А другие никогда ничего не расскажут.
– Ничего удивительного, – заметил Конан. – Подобные дела недостойны настоящего воина. Это работа для работорговцев.
– Говорю тебе, меня при этом не было! – гнул свое Невус.
– Рад слышать это, – сказал Конан. – Спасибо, что помог.
Он повернулся и уже собрался было уходить, когда Невус заговорил:
– Конан, тебе не следует идти в "Череп" одному. Может быть, мне пойти с тобой?
– Нет. Спасибо за предложение, Невус. Похоже, ты и в самом деле честный воин. Хочешь совет? Рви с Ермаком и уходи из города. Мне кажется, что в самое ближайшее время здесь все пойдет из рук вон плохо.
– Не пойму, что ты хочешь этим сказать, киммериец. Для нас, воинов, плохие времена – самые лучшие. Мы при этом процветаем. Кроме того, когда я нанимаюсь к кому-нибудь на службу, я остаюсь рядом с ним до тех пор, пока он либо не умрет, либо не нарушит слова. Не было еще ни одного случая, чтобы Ермак кому-нибудь не заплатил вовремя. Для наемника – это высшая похвала и оспорить ее трудно.
– Ладно, Невус, счастливо оставаться. – Киммериец повернулся, чтобы уйти.
– Желаю удачи. Поосторожнее там, в "Черепе", – бросил наемник.
– И тебе удачи с подружками, – откликнулся Конан, – она тебе нужнее, чем мне.
По темным улицам Конан направился в нижний город. Он припомнил, что в своих блужданиях здесь он пару раз проходил под вывеской в виде человеческого черепа, искусно сработанного из полос вороненого железа. От "Химеры" до "Железного Черепа" было всего несколько кварталов. Когда Конан добрался до указанного Невусом места, он увидел, что глазницы черепа тускло мерцают. Это был единственный источник света на темной улице. В огонь, очевидно, добавляли медный купорос, поэтому пламя отливало зловеще-зеленым.