Город Ночи
Шрифт:
Потрясенная бесстрастностью голоса Кристины и пустотой ее глаз, Эрика вдруг прониклась безмерным сочувствием к домоправительнице. Протянула руку, положила ей на плечо.
— Но смиренность и стыд могут перерасти в жалость, — продолжила Кристина, — независимо от того, хочешь ты испытывать жалость или нет. Жалость — в сострадание. Сострадание — в сожаление.
И еще много во что. Вы сможете чувствовать куда больше, чем мы, миссис Гелиос. Вы сможете научиться надеяться.
На сердце Эрики легла тяжесть, причину которой она не
— А способность надеяться — для вас это будет ужасно, миссис Гелиос, потому что судьба ваша в принципе такая же, как у нас. У вас нет свободной воли. Ваша надежда никогда не станет явью.
— Но Уильям… Как все это объясняет поведение Уильяма?
— Время, миссис Гелиос. Время, время, тик-так, тик-так, тик-так. Все эти неподвластные болезням, неуничтожимые тела, которые нам даны… как долго они могут протянуть? Что нам по этому поводу говорят?
— Порядка тысячи лет, — ответила Эрика, потому что именно это число фигурировало в информации, которую она получила методом прямой загрузки.
Кристина покачала головой.
— Безнадежность можно выдерживать… но не тысячу лет. Уильяма, Маргарет… хватило на двадцать. А потом произошло… нарушение функционирования.
Жесткое плечо домоправительницы не расслабилось под прикосновением хозяйки. Эрика убрала руку.
— А когда у вас есть способность надеяться, миссис Гелиос, но вы знаете наверняка, что надежда ваша никогда не будет реализована, не думаю, что вы сможете протянуть даже двадцать лет. Не думаю, что вы протянете и пять.
Эрика оглядела кухню. Посмотрела на мыльную воду в раковине. На тарелки и блюда на сушке. На руки Кристины. Наконец вновь встретилась с Кристиной взглядом.
— Мне очень вас жаль, — сказала она.
— Знаю, — кивнула Кристина. — Но по отношению к вам я ничего не чувствую, миссис Гелиос. И остальные тоже. А это означает, что вы… бесконечно одиноки.
Глава 22
Ресторан-бар «Другая Элла» находился в районе, который назывался Фобур Марини, и злачных мест там было не меньше, чем в свое время во Французском квартале. Принадлежал ресторан-бар женщине, которую звали Элла Фицджеральд. Не певице. Бывшей шлюхе и содержательнице публичного дома, которая не тратила попусту и удачно инвестировала заработки плоти.
Следуя инструкциям, полученным от Обри Пику, Карсон и Майкл сказали бармену, что хотят увидеться с Годо.
Какая-то старуха поставила на стойку стакан пива, развернулась на высоком стуле и сфотографировала их видеокамерой сотового телефона.
— Эй, бабуля, — раздраженно бросила ей Карсон, — я не туристическая достопримечательность.
— Пошла на хер! — ответила старуха. — Если б я знала, что где-то рядом карета с туристами, я бы пинками выгнала тебя на улицу и засунула твою голову в жопу мула.
— Если хотите увидеться с Годо, — объяснил бармен, — сначала вы должны миновать Франсину.
— Ты
А пересылая кому-то фотографию, улыбнулась Майклу. Зубы она позаимствовала у Болотного чудовища.
— Карсон, помнится, ты сказала, что утром посмотрела в зеркало и увиденное тебе решительно не понравилось.
— Теперь я чувствую себя красоткой, — ответила Карсон.
— Всю жизнь я сталкиваюсь с такими самоуверенными девицами, как ты, — сообщила Карсон Франсина, — и у всех этих сучек мозг был с горошину.
— Вот тут вы ошибаетесь, — заверил ее Майкл. — Моя подруга на спор сделала томографическое обследование мозга, и снимок показал, что размером он с грецкий орех.
Франсина вновь продемонстрировала ему в улыбке желтые обломанные зубы.
— А ты красавчик. Так и хочется тебя съесть.
— Я польщен.
— Не забывай, что случилось с ее обедом вчера вечером, — напомнила Карсон.
Франсина положила мобильник на стойку. Взяла «БлэкБерри», по которому, вероятно, получила текстовой ответ на отправленную фотографию.
— Франсина, да ты, похоже, в курсе всех достижений научно-технического прогресса.
— Зад у тебя больно хороший. — Франсина положила «БлэкБерри» на стойку, слезла с высокого стула. — Пойдем со мной, красавчик. И ты тоже, сука.
Майкл последовал за старухой, обернулся.
— Пошли, сука, это будет забавно.
Глава 23
Для того чтобы выследить детективов О’Коннор и Мэддисона и уничтожить их в наиболее подходящий момент, один из людей Виктора, Дули Сноупс, установил в двигательном отсеке их седана транспондер, запитав его от аккумулятора автомобиля. Сделал он это утром, когда седан стоял у дома О’Коннор, а она сладко спала.
Дули спроектировали не как убийцу, о чем он очень сожалел. Но согласно заложенной в него программе он прекрасно разбирался в технике и занимался главным образом установкой подслушивающих и следящих устройств.
Синди Лавуэлл проехала мимо Дули, который сидел в своем «ПТ Круизере», припаркованном на одной из улиц Фобур Марини. Лавуэллы ездили на внедорожнике, «Меркури Маунтинир», белом, с тонированными боковыми и задним стеклами. Большое багажное отделение очень даже подходило для перевозки трупов.
Синди автомобиль очень нравился, и не только из-за мощного двигателя и легкости управления. В нем хватало места для детей, которых она хотела родить.
Когда им приходилось ехать на свалку «Кроссвудс» около озера Поншатрэн, чтобы отвезти туда пару трупов, она думала о том, что намного приятнее было бы поехать туда всей семьей. И остановиться где-нибудь на пикник.
Бенни сидел рядом с нею, глядя на красную точку, которая мигала по центру уличной карты, высвеченной на дисплее спутниковой навигационной системы.