Город Ночи

Кунц Дин Рей

В кабинете Джека Роджерса, судебно-медицинского эксперта, на неосторожного посетителя в любой момент могла обрушиться лавина книг, папок, фотографий, бумаг.

Приемная, однако, куда в большей степени соответствовала общепринятому представлению о морге. Минималистское оформление. Стерильные поверхности. Система кондиционирования, обеспечивающая максимально низкую температуру.

Секретарша Джека, Уайнона Гармони, поддерживала во вверенных ей владениях идеальный порядок. Войдя в приемную, Карсон и Майкл увидели на столе Уайноны только папку

с записями Джека, на основании которых она печатала официальные заключения. Ни тебе семейных фотографий, ни памятных безделушек.

Полная, добросердечная, чернокожая женщина лет пятидесяти пяти, Уайнона казалась инородным элементом в этой комнате с голыми стенами, за этим пустым столом.

Карсон подозревала, что в ящиках лежали и семейные фотографии, и куколки, и маленькие подушечки с трогательными надписями, вышитыми крестиком, и многое другое, радующее душу, но Уайнона считала неуместным выставлять что-либо напоказ в приемной морга.

— Посмотрите, кто к нам пожаловал! — Уайнона широко улыбнулась. — Гордость отдела расследования убийств.

— Я тоже здесь, — напомнил о себе Майкл.

— Ох, какой же ты сладенький…

— Всего лишь реалистичный. Она — детектив. Я — шут на подхвате.

— Карсон, девочка, — спросила Уайнона, — как тебе удается целыми днями выдерживать такого сладенького?

— Иногда я задаю ему трепку. Луплю рукояткой пистолета.

— Наверное, толку от этого никакого, — предположила Уайнона.

— По крайней мере, помогает мне поддерживать хорошую физическую форму.

— Мы насчет трупа, — перешел к делу Майкл.

— У нас их много. Некоторые с именами, другие — без.

— Джонатан Харкер.

— Один из ваших, — кивнула Уайнона.

— Да и нет, — покачал головой Майкл. — У него был жетон детектива, как и у нас, и два уха, но во всем остальном общего у нас с ним очень мало.

— Кто бы мог подумать, что таким маньяком-убийцей, как Хирург, окажется коп, — Уайнона пожала плечами. — Куда катится мир?

— Когда Джек сделает предварительное вскрытие? — спросила Карсон.

— Оно сделано, — Уайнона похлопала по папке с записями Джека, которая лежала рядом с компьютером. — Я как раз печатаю заключение.

Вот это Карсон удивило. Джек, как и она с Майклом, знал, что в городе творится нечто экстраординарное и некоторые горожане вовсе не люди.

Он сделал вскрытие мужчины с двумя сердцами, черепом, крепким, как броня, двойной печенью и еще со всякими физиологическими усовершенствованиями.

Карсон и Майкл попросили его попридержать заключение, пока они смогут получше разобраться в ситуации, а по прошествии нескольких часов и труп, и результаты вскрытия исчезли, к крайнему неудовольствию Джека.

Предполагалось, что он обеспечит куда более серьезные меры безопасности по отношению к трупу Джонатана Харкера, который оказался еще одним Новым человеком Виктора. Карсон не могла понять, с какой стати Джек открыл Уайноне нечеловеческую сущность Харкера.

— Вы только начали

печатать заключение? — спросил Майкл, пораженный не меньше Карсон.

— Нет, — ответила Уайнона. — Уже заканчиваю.

— И?

— Что «и»?

Карсон и Майкл переглянулись.

— Нам нужно повидаться с Джеком, — высказала общее мнение Карсон.

— Он в секционном зале номер два, — ответила Уайнона. Они готовятся к вскрытию пожилого джентльмена, которого жена накормила супом из стухшего лангуста.

— Она, должно быть, в отчаянии, — предположила Карсон.

Уайнона покачала головой.

Она под арестом. В больнице, когда ей сказали, что он умер, смеялась и смеялась, никак не могла остановиться.

Глава 6

Девкалион спал редко. За свою долгую жизнь ему приходилось проводить какое-то время в монастырях и медитировать, он знал, сколь ценен покой, но бесконечное кружение акулы было его наиболее естественным состоянием.

И он не останавливался ни на минуту после того, как спас девушку в Алжьере. Ярость прошла, беспокойство осталось.

Вакуум, образовавшийся после ухода ярости, заняла новая тревога. Нет, не страх, но ощущение, будто он упустил из виду что-то очень важное.

Интуиция что-то нашептывала ему, но на тот момент голос ее напоминал бессловесный шумовой фон, от которого шевелились волосы на затылке.

С зарей он вернулся в кинотеатр «Люкс», завещанный ему давним другом, с которым много лет тому назад Девкалион участвовал в карнавальных «Шоу уродов».

Наследство (и известие о том, что Виктор, его создатель, не умер двести лет тому назад, а живехонек и прекрасно себя чувствует) привело его из Тибета в Луизиану.

Он часто предполагал, что у его жизни есть предназначение… Эти события в Новом Орлеане служили прямым подтверждением его подозрений.

Кинотеатр построили в 1920-х годах, и период расцвета остался для «Люкса» в далеком прошлом. Теперь он работал только три дня в неделю и давно уже не собирал полного зала.

Квартира в кинотеатре у Девкалиона была скромная, чуть больше монастырской кельи. Но для него, несмотря на внушительные габариты, все, что превышало размерами эту самую келью, казалось излишеством.

И пока он бродил по коридорам старого здания, по залу, мезонину, балкону, фойе, мысли его не просто мчались, а рикошетом отлетали друг от друга, словно шарики для пинг-понга.

Снедаемый тревогой, он пытался найти способ добраться до Виктора Гелиоса, ранее Франкенштейна. И уничтожить его.

Как и у всех Новых людей, которым Виктор дал жизнь в этом городе, в мозгу Девкалиона установили психологический блок, запрет на отцеубийство. Он не мог убить своего создателя.

Двумя столетиями раньше он поднял руку на Виктора — и едва не погиб, когда обнаружил, что не может нанести удар. А Виктор превратил в кровавое месиво ту половину его лица, которую сейчас маскировала татуировка.