Город пахнет тобою...

Аверкиева Наталья

 Контрастный душ немного привел меня в чувства, и поправил внешность. Я заглотнула «Панадол», напилась холодной водички и почувствовала себя человеком.

 — Фрау Марта, вы будете со мной завтракать?

 — Скорее уж обедать.

 — В любом случае я буду рада, если вы составите мне компанию. Хотите, я угощу вас русскими гренками? — Я разбила яйцо в мисочку и принялась его взбивать вилкой.

 — Что такое гренки?

 — Жареный хлеб. Говорят, еда лучше всего помогает от похмелья, — улыбнулась я.

 —

Думаю, что жареный хлеб не очень понравится моим зубам.

 — Это мягкие гренки. Мне их бабушка часто готовила в детстве. — Порезала багет, налила масло на сковородку, обмакнула хлеб в яйцо и принялась жарить его со всех сторон. Быстро, сытно и вкусно.

 Пока я готовила хлеб (больше еды в нашем доме не оказалось — все сожрала вчерашняя саранча), женщина налила чай. Интересно, а кто вчера посуду помыл и убрал тут все? Неужели Штефан? Вот же золото, а не человек. Я б на месте той девушки держалась за него двумя руками и ногами. Дуры, какие мы, девки, все-таки дуры.

 — Мари, как твои дела в консульстве?

 — В понедельник еще раз пойду. Они тянут две недели. Такое чувство, что консул мечтал от меня избавиться с самого начала. Если бы закон ему как-нибудь позволял не давать мне разрешения на выезд, он бы не дал. Я еще переживаю, что он узнает о случае с Сашей и окончательно откажет. Я же теперь свидетель и потерпевшая по вашему делу. Скажите, а Саша представляет какую-то ценность? Странно, что кому-то пришло в голову стырить собаку. Бред, честное слово.

 Лицо фрау Марты вытянулось, как будто я ее смертельно оскорбила. Она замерла, поджала губы и едва слышно процедила.

 — Моя Саша настоящий карликовый померанский шпиц из легендарного американского питомника Грэйт Элмс. Во всем мире шпицы из этого питомника ценятся на вес золота. Они считаются самыми лучшими в мире, самыми высокопородными. Полное имя Саши — Грит Элмс Супер Александра. У нее в родословной только чемпионы США. Она сама многократная чемпионка Америки, Европы и Германии. Моя Саша редкая по красоте собака.

 Я вспомнила, как гоняла Сашу по лужайке за мячом, словно она беспородная шавка, и тут же прониклась крутизной собаки. Вот это я бы попала, если бы у меня ее все-таки уперли.

 — Круто, — пробормотала я, поперхнувшись. — Что же вы сразу не сказали, а я ей с другими собаками без поводка разрешала гулять...

 — Она послушная. Я ее тоже иногда отпускаю. Но лучше не стоит.

 — Хорошо, что я с ней гуляла, а не вы.

 — У нее чип вшит, по которому ее местонахождение легко определить, — улыбнулась фрау Марта. — Я бы сделала один звонок сыну, и Сашу бы привезли домой через час самое позднее.

 Старая карга! А у меня из-за нее до сих пор рука болит!

 — Мари, девочка, вы так не расстраивайтесь! Я, действительно, тебе безумно благодарна, и мне так жаль, что тебе пришлось пережить

подобное насилие. Я хотела бы тоже кое-что сделать, — она поднялась и куда-то уковыляла. Вот ведь ведьма! С другой стороны, если бы я знала, что Саша такая породистая, то была бы осторожнее. Я захохотала, вспомнив, как просила вора передать привет Биллу. Вот же я дурище тупое. Я тут, оказывается, клад на поводке таскала и не знала об этом.

 Фрау Марта принесла пакетик. Вытащила на стол баночку с чем-то подозрительным козявчатого цвета. Когда она открыла крышку, кухню заполнила такая отчаянная вонь, что я торопливо распахнула окно и уселась на подоконник.

 — Эту мазь мне сделал по заказу герр Холлем-Гавроньский, мой старинный друг. Ах, Мари, если бы вы знали, как он за мной ухаживал в юности, — женщина мечтательно закатила глаза. Я с ужасом таращилась на баночку. — Она очень быстро снимает синяки. Ну, правда, не очень приятно пахнет, но зато пара дней и ты снова будешь красавицей.

 Мазь воняла одновременно тухлыми яйцами, грязными мужскими носками и Вьё Булонь в возрасте 7-9 недель (это такой сыр, самый вонючий в мире, его делают из коровьего молока, а корку вымачивают в пиве, мне хватило одного раза встретится с ним, чтобы навсегда запомнить название).

 — Знаете, фрау Марта, однажды мне довелось попробовать Вьё Булонь. Так вот, этот сыр просто майская роза рядом с вашей мазью.

 — Да, она немного пахнет, — кивнула старушка. — Вьё Булонь вкусный, но нормандский Камамбер помягче.

 Я закашлялась, вспомнив, как оно воняло. Представьте себе мусорное ведро, куда вы положили грязное белье, вылили помои, тухлую рыбу и гнилое мясо, залили сверху яичком, засунули в серединку кусок сыра и поставили в теплое место. Через неделю выньте этот покрытый белоснежным мхом склизкий сыр и кушайте, приятного аппетита. По вкусу оно такое же отвратительное, как и по запаху. У нас в офисе девчонки, давились, но ели и нахваливали. Я потом еще полдня не могла вытравить отвратный запах тухлятины изо рта.

 — Я не гурман, — сообщила я, сильно сморщившись и сделав пару больших глотков сладкого чая. Даже воспоминания вспыхнули во рту мерзким привкусом. Кстати, Вьё Булонь я так и не смогла заставить себя попробовать.

 Она густо намазала мне скулу и закрепила повязку пластырем. Тоже самое сделала с рукой. Ногу пришлось мазать мне самой, фрау Марта постеснялась. Велела менять компресс раз в час, пообещав, что к воскресенью синяки пройдут. Мазь к тому же еще и жгла. Сделав «доброе» дело, женщина с гордым видом удалилась. Я же осталась сидеть на кухне и размышлять, Штефан меня за это сразу убьет или постепенно? В квартире воняет так, словно тут кто-то умер. Я открыла окна и устроила сквозняк. Убраться что ли? Все равно никуда сегодня уже не пойду, а делать нечего.