Город пахнет тобою...
Шрифт:
— Ты веришь, что рождена быть любимой, Не любишь прошлого ты ворошить, — неуверенно подпевала я, запинаясь в незнакомом тексте и путая мотив. — Уходишь, но взгляд твой неповторимый Мне не забыть.
От остановки отъехал автобус.
Взгляд натолкнулся на рекламу за стеклом. Я чуть не проглотила язык. Казалось, меня парализовало. Пригвоздило. Размазало взрывом по кожаной обивке. Я во все глаза уставилась на пилон. Крупным планом чашка с кофе в руках, которую прижимают к щеке. Длинные черные волосы закрывают лицо, словно человек на плакате отвернулся и смотрит
Воздух вокруг ни на что не похожий,
«Хочу, чтобы у тебя была своя чашка. — Ласковое прикосновение губ к щеке из-за спины. Пальцы проворно прошлись по шее и спустились на грудь, чуть сжали ее. Трусь затылком ему по животу. Запрокидываю голову. Поймать губами его губы. — Красивая?» — «Красивая. Из твоих рук все красивое».
Нет ни машин, ни случайных прохожих,
«Ой, какая штучка!» — «Тебе нравится? Я только с размером боялась промахнуться, у тебя такие тонкие руки…» — Прикосновение губ к кончикам моих пальцев, волосы щекочут ладонь. Язык вверх к локтевому сгибу. — «Он обалденный. Я никогда его не сниму». — Губы на губах. Шарик штанги стукнулся о мои зубы. Такой вкусный поцелуй после эклера и кофе. Он сам сладкий, как эклер с кофе.
Есть только ты и я.
«У вас тут уютно». — «А вон там наша комната. Тебе нравится? Я хочу, чтобы мой дом стал твоим домом». — Носом по ключице, язык во впадинку и вверх по кадыку. Руки ласкают тело. — «Дааа, мне все очень нравится», — обжигающим шепотом.
Я вышла из машины, как зомби, — загипнотизировано уставившись на его руку. Несколько неуверенных шагов ему навстречу. Легкое прикосновение к холодному стеклу. Сжать его пальцы. Прильнуть к теплой ладони губами. Закрыть глаза, роняя крупные слезы на землю. Стоять так вечность.
— Мари, ты с ума сошла? — Штефан смущенно схватил меня за локоть и потащил в машину. — Ты чего стекло-то обтираешь? — Открыл дверцу и впихнул обратно. Быстро обошел БМВ, плюхнулся на свое сидение и резко рванул с места.
— Ты видел? — вцепилась я в его руку на рычаге коробки передач.
— Рекламу «Нескафе»? Видел. Клевая реклама. Я ее сам утверждал, — недовольно бросил он. — Я рад, что тебя так нереально штырит от моей работы, но это как бы уже лишнее.
— Но это не реклама «Нескафе»! Это… Это… — я задыхалась.
— Не реви, макияж поплывет.
— Штефан, но это не реклама! — размазала слезы по щекам. Достала зеркальце и аккуратно промокнула платком глаза. Вроде бы подводка не сильно смазалась, а тушь потечь не успела.
— Не реклама, значит не реклама. Да, иногда заказчик утверждает редкое дерьмо. Там были интереснее варианты, — он нервно закурил и посмотрел на часы.
Я недовольно засопела и отвернулась к окну. Я же не сумасшедшая! Я же видела!
Машина медленно толкалась в пробке.
— Черт, — кривился Штефан. — Нам до поворота сто метров. Надо же так глупо застрять. Зря я за сигаретами ходил. Дурацкий светофор.
Том! Я подпрыгнула, едва не долбанувшись лбом о стекло. Еще одна остановка. Еще один пилон. И это точно Том! Плакат — запотевшее стекло, которое вытирают ладонью. Ладонь Тома. Силуэт Тома. Распущенные дреды Тома. Голова опущена, он смотрит вниз и в сторону. Лица не видно. По пояс голый. Широкие джинсы держатся на честном слове. Меня затрясло.
Там, где я был, или там, где я буду,
Я никогда о тебе не забуду.
— Штефан! — взвизгнула я. — Стой!
Он резко затормозил, бочком пробрался к обочине. Я вылетела из машины и подбежала к остановке. Том! Томми! Лица не видно, но это точно Том. Крупные капли воды скрывают его, но я-то вижу, что это Том. Его ладонь с четкими линиями и длинные тонкие пальцы. Штефан посигналил. Я вздрогнула. Он вылез из машины и подошел ко мне.
— Ты планируешь сегодня не доехать до консульства? — вздохнул грустно. — Что на этот раз тебя привлекло в рекламе шампуня? Это не наша реклама, хотя, конечно, симпатично.
— Какого шампуня? — напряглась я, внимательно изучая плакат. Никакого шампуня тут не просматривалось. Зато четкая надпись по-русски.
— Шампунь «Хеден Шолдерс», два в одном. Освежитель — ментол. 400 мл. Мари, у меня мало времени, пошли, а.
Я расстроено поплелась за ним, постоянно оборачиваясь на плакат. Но это не страшно. Сейчас решу все свои дела с консульством, а потом пробегусь по улицам. Доеду до автобусной станции, рассмотрю получше Билла. Может быть, есть еще какие-то плакаты.
Еще один плакат обнаружился недалеко от консульства. Я широко улыбнулась. Мой браслет с подвесками сердечками на столе выложен в виде сердца, рядом мой ноутбук, на экране которого светится:
В городе пахнет только тобою.
Низ живота наполняет любовью.
Есть только ты и я.
— Ты меня пугаешь, — серьезно произнес Штефан. — У тебя такие колебания настроения — то ты рыдаешь, то через несколько минут начинаешь счастливо улыбаться. А уж твоя неадекватная реакция на рекламу… Мари, хочешь, я сведу тебя с психоаналитиком? Мне кажется, твое поведение не совсем нормально. Поговоришь с ним, обсудишь все. Он хороший, настоящий спец в своем деле.
— Со мной все хорошо, Штефан, — улыбнулась я. — Правда, все хорошо.
Он притормозил у консульства.
— Беги уже, эмокид, — снисходительно махнул в сторону дверей. — И постарайся не вляпаться ни в какую историю. Ты мне сегодня не нравишься.
— Обещаю, папочка, — хихикнула я. — Ты во сколько вернешься?
— Как обычно. По крайней мере, у меня нет никакого желания торчать в офисе. Хочешь вечером погулять?
— С Сашей, — кивнула я.
— Договорились, — Штефан наклонился и поцеловал меня в щеку.