Город Сумрак

Пий Лолита

ВСЕ МЫ ИМЕЕМ ПРАВО НА МОЛОДОСТЬ.

ВСЕ МЫ ИМЕЕМ ПРАВО НА КРАСОТУ.

ВМЕСТЕ С «ДЕРМО» И ПРИ ПОДДЕРЖКЕ МИНИСТЕРСТВА ВНЕШНЕГО ВИДА КРАСОТА ПЕРЕСТАЛА БЫТЬ ПРИВИЛЕГИЕЙ.

Понял-понял, не продолжайте, подумал Сид. Под вывеской виднелся длинный темно-коричневый прилавок, где соответствующие местным параметрам создания орудовали наушниками и микрофонами. Вспомнилось неприятное: девица из интернет-кафе — мир ее праху. Он ниже надвинул козырек и, подойдя, спросил Кэри Венс. Дежурная ответила, что мадемуазель Венс сейчас в «Ногах». Сид повернул голову и прикинул длину коридора,

где тихо переругивались разномастные дуэты мамаш и дочек. Мамаши были все видные и без возраста, все работали под звезд. Дочки сжимали костлявые коленки и смотрели в сторону. Он умоляюще глянул на дежурную. Дежурная вызвалась проводить. Они отправились к лифтам. На экране Анна Вольман крупным планом нахваливала достоинства «Дермо». Дежурная сказала ему, что Анна у них постоянный клиент. Сид не стал говорить, что и у него Анна была постоянной клиенткой, когда он работал в Профилактике самоубийств. Вышли на пятом.

Без единого слова они прошли зубы, органы и волосяные импланты, где несколько лысеющих банкиров лет под сорок застенчиво ждали приема, теребя свои трейсеры. Из глубин заведения доносились крики, плохо заглушаемые приторными голосами с экранов: «Разработанная в 8 году в Лабораториях пластическая реконструкция далеко ушла от древней пластической хирургии»; «Гипердерма изготавливается на основе производного силикона. При низкой температуре он представляет собой полувязкое вещество. На первый взгляд он как две капли воды похож на слизистые выделения». Мимо в инвалидных колясках проехали девочки лет десяти. Девочки роняли слюни и качали головами из стороны в сторону. Сид спросил, с чего это девчонки сидят в колясках. Дежурная посоветовала ему сначала переломать все ребра, а потом попробовать бежать стометровку. «Мы все имеем право на молодость. Мы все имеем право на красоту. Вместе с „Дермо“ и при поддержке Министерства внешнего вида…»

Они дошли до «Ног», и тут дежурная оставила его.

Ради такого случая «Ноги» были зарезервированы полностью. Просторное помещение, эдакий гибрид операционной и примерочного салона. Запах свежей краски и дезинфекции, зеркальные окна со звукоизоляцией и видом на Сороковую улицу, откуда изредка просачивались более настойчивые, чем обычно, звуки клаксона. Кэри Венс восседала в глубоком кресле, окруженная сонмом служащих и врачей в розово-черных халатах и с протезами наперевес. Голоса жужжали не умолкая, уровень энтузиазма зашкаливал.

— Все зависит от намеченной вами цели, — заявил один. — Возможно вытягивание, моделирование, округление.

— Этот изгиб прекрасно подошел бы вам по личностным характеристикам, — сказал какой-то врач, потрясая под носом у Кэри прозрачной лодыжкой.

— Подумайте про пах, — подхватил другой, — пах частенько недооценивают, а ведь нельзя его сбрасывать со счетов!

— Но если вы решили удлинять, — снова заговорил врач, который, видимо, был тут главный, — тогда придется размягчать.

— Хочу удлинять, — сказала Кэри. — Объясните, как вы собираетесь это делать.

— Прекрасно, — продолжал главный, — все очень просто. Сначала мы проведем курс ингибиторов кальция.

— В виде инъекций или таблеток, выбирать вам.

— Курс длится от трех до шести недель. За это время кости размягчаются, и тогда мы сможем приступить к работе.

— Тиски, — сказала Кэри.

—

Это одна из возможностей, — сказал врач, — но это долго и неприятно.

— Моя мать пошла на это, — сказала Кэри.

— При всем моем уважении к госпоже Венс, с девяностых годов техника шагнула далеко вперед.

— Мы предпочитаем использовать магниты.

— Да? Расскажите про магниты.

— Ну, электромагнитное вытяжение осуществляется следующим образом, — сказал главный, — мы вживляем полюса в костный мозг…

— Естественно, — перебил другой, — все делается под общим наркозом.

— Эти полюса растворяются в разжиженном костном веществе и срастаются с ним. Затем — обычные электромагнитные процессы.

— Обычные, — эхом откликнулись остальные.

— Естественно, наблюдаются обширные гематомы, и вы полгода не сможете ходить.

— Затем небольшая корректировка, реабилитационная гимнастика, и все в порядке.

— Надо будет подкачать выпуклость, — сказал кто-то еще, держа в руке лодыжку и размахивая ею, как факелом.

— Сколько сантиметров прибавится? — спросила Кэри.

— От восьми до двенадцати, — хором ответили четверо врачей.

— О'кей, — сказала Кэри, — тогда разжижайте.

Сид кашлянул. Кэри Венс заметила его, и всю ее великолепную самоуверенность как ветром сдуло.

Прежде чем произнести первое слово, Сид и его бывшая свояченица усидели в баре, расположенном у «Дермо» в глазу, по три четверти своих напитков — кофе гляссе (он) и беллини-лайт (она). Эта молчаливая увертюра — видимо неизбежная, учитывая содержание их последнего разговора, — давала широкое поле для посторонних вторжений. От непрерывного треньканья трейсеров и анатомических подробностей местной пропаганды у Сида ломило череп. Плюс соседний столик: диалог двух мужиков в фазе разрыва отношений. На одном майка с надписью: «Пожалей меня», на другом — «Пожелай меня». В остальном различить их было непросто — одинаковые граненые челюсти, загар, светло-голубые линзы. Оба поглядывают украдкой в его сторону. Оба такие унылые, что не скрыть никакими бинтами.

Сид не знал, с чего это Кэри Венс в то утро нарядилась такой красоткой. Он мог только констатировать неудачу. Волосы Кэри свисали до пояса и блестели, как живые. На ней были огромные зеркальные очки. Она была точно муха, запутавшаяся в водорослях. В линии губ сквозило что-то безнадежное. Справа верхняя губа была толще и слегка пульсировала. Она достала трейсер, перевела его в зеркальный режим, осмотрела себя и нахмурила брови. Порылась в сумочке и достала оттуда небольшой шприц — голубой с блестками. Сняла колпачок, и ноздрей Сида достиг сладковато-химический запах. Она поморщилась и вколола иглу. Сид видел, как содержимое в цилиндре идет на убыль. Кэри вытащила иглу, надела колпачок на шприц и убрала все в сумку.

Верхняя губа надулась слева тоже, и асимметрия исчезла.

— Это что? — спросил Сид.

— Аллергены, — ответила Кэри.

Она заказала себе еще один беллини-лайт, а потом добавила:

— Это только начало.

— В смысле? — спросил Сид.

— Моей метаморфозы, — сказала она.

Сид ничего не ответил.

— Еще я сижу на диете.

— Да ну, — вежливо сказал Сид, — и на какой?

— На кокаиновой, — ответила она.