Город в кулаке
Шрифт:
— Уже год, как Кулагин вышел на свободу! — Шамраев стукнул кулаком по раскрытой ладони. — А у нас нет никакого движения по его делу… Ни-ка-ко-го!
— Вы знаете, Сергей Петрович, я делаю все возможное, чтобы накрыть группировку, — оправдывался Началов. — И у нас есть некоторые подвижки…
— В прошлый раз вы мне то же самое говорили. Как же это получается — вы делаете все возможное, а на улицах у нас стреляют! Трупы! Люди боятся нос показать из дому! А во всем виноват кто? Милиция! Правильно! — ревел Шамраев. — Получается неувязка! Вы делаете все возможное, а они — убивают…
— Сергей Петрович,
— Немедленно, как хотите, прекратить этот беспредел! У нас что, в городе началась война? Пора рыть окопы!? Да? Выводить танки!? Пара каких-то сопляков перевернули весь город! — не унимался полковник. — Немедленно! Хотите, всех к чертям… передушите по их долбаным квартирам! Простому человеку плевать, что стреляли в бандитов. После сообщений по телевидению у людей просто паника! У меня вон, у дочери соседка накупила себе продуктов на месяц, гречку, мясо — все! И заперлась дома. А тут воду отключили. А она замки все так завернула, что открыть не может. Так к ней бригаду специалистов вызывали. Дверь выламывали! А кто виноват? Конечно, органы! Почему у вас до сих пор такой бардак? За целый год можно было бы что-то предпринять!
— Товарищ полковник! Сейчас я вам все объясню… — взволнованно проговорил Началов. Он с опаской покосился при этом на свои погоны и проверил, на месте ли они. — У меня уже есть первые аресты. За последние месяцы было предпринято шесть операций по задержанию. По наводке моих информаторов мы задержали четыре группы! Полностью накрыли бригаду рэкетиров под руководством Василия Семенца по кличке Мамонт. Из этой же банды Виталий Сохин. Все задержанные из группировки Кулагина… Занимались рэкетом на Центральном рынке.
— Хорошо! И что дальше? Почему я до сих пор не вижу ни одного уголовного дела? — полковник постучал ладонью по столу.
— Доказательства… У меня нет доказательств! — разгорячился Началов. — Вы понимаете, Сергей Петрович, я знаю, кто заказал эти убийства, знаю, зачем и почему были совершены эти убийства, но прямых улик против заказчиков нет!
— Может быть, вам, Андрей Дмитриевич, нужны помощники в этом деле? Я могу дать вам капитана Ефименко.
— Я попробую. Я сделаю все возможное. Дайте мне еще один шанс! Я справлюсь, Сергей Петрович! У нас же есть первые подвижки! — Началов нервно сглотнул.
— Шанс! Я уже год это слышу! Конечно, я не остановлю дело… — Шамраев перевел дух. — Ну ладно. Какие у вас там новости? Конкретнее.
— Нам удалось выяснить, что убитые — это либо те, кто занял сторону Шумского и не согласился с Кулагиным, либо люди самого Леонида Кулагина. Стреляли наемные убийцы. Мой план таков. Мы сейчас занимаемся только исполнителями. Через исполнителей уже можно будет выйти на заказчиков. Отстрел ведется явно со стороны Кулагина и его дружков. Люди Шумского отвечают. Но нужны какие-то доказательства, улики…
— Да не называй ты при мне больше эту фамилию! Слышать не могу: Кулагин, Кулагин! — взорвался полковник. — Что мне толку от этого? Кто эти твои задержанные, о которых ты говорил? Допрос был? На Кулагина выходим?
— Нет. На Кулагина нет. Все это мелкие сошки. Я лично разговаривал с ними. Это рядовые члены группировки. — Началов взял со стула папку с делом. Откопав среди множества бумаг нужный ему листок, он продолжил: — Один
— Как он выходил на Кулагина? — резко оборвал его Шамраев.
— Вот здесь у меня и загвоздка. Об этом он не может дать толком никакой информации. Единственный, кто мог бы дать нам реальную наводку, — это Мамонт. Он же Василий Семенец. Ежедневно Сохин отдавал деньги Семенцу. Мамонт — единственный взятый нами руководитель из кулагинской банды. Это единственный, кто мог бы дать нам какую-то информацию. Но Мамонт молчит. Он то ли боится, то ли надеется, что его вытащат свои. Остальные — чисто шелупень… Мамонт говорит, что передавал деньги через камеру хранения на вокзале. То есть ни с кем никаких прямых контактов. Бригаду Васи Семенца мы нейтрализовали полностью. Это восемь человек…
— Да-а! — протянул полковник. — Опять, получается, дело стоит на месте!
— Сергей Петрович, у Кулагина хорошо поставленная организация. Позвольте, я кое-что покажу. Дайте, пожалуйста, чистый лист.
Полковник вынул из ящика пачку бумаги и швырнул ее на стол перед Началовым. Капитан вынул из кармана рубашки карандаш и начертил на листке множество квадратов, расположив их в форме пирамиды.
— Вот. Это схема кулагинской группировки. — Началов сделал надписи над некоторыми из квадратов и придвинул лист полковнику. — Все разбито на ячейки. Некоторые фамилии нам известны. Бригады — вот они, — капитан обвел тупым концом карандаша несколько квадратов: — никак не связаны друг с другом. Видите? Многие члены группировки даже в лицо друг друга не знают. Они контактируют только со своим главарем и иногда, при необходимости, работают в паре. Ну, втроем… Но даже рядовые члены бригад могут не знать друг друга в лицо. Они только исполняют свое дело, и все. Каждая бригада подчиняется пирамидально другой бригаде. В итоге все эти бригады сходятся на самом Кулагине. Поэтому берешь одного кого-то, а он сказать толком ничего не может! Только верхушка может дать нам нужные показания…
— И что же? Что будем делать? — нетерпеливо поинтересовался Шамраев.
— Я считаю, что надо брать исполнителей. Нужны свидетельские показания. Тогда я смогу подобраться к Кулагину.
— Так в чем же дело?
— На исполнителей нам пока выйти не удалось.
— Кто вел допрос свидетелей?
— Я лично, — уверил Началов.
Шамраев подошел к капитану и встал напротив его стула.
— Ты знаешь что? Ты с ними не деликатничай. Есть способы заставить говорить, Андрей. Ты что, первый день работаешь? Тебя учить надо?
— Нет, конечно! Не надо! — запротестовал Началов. — Поверьте мне, я использовал все возможные методы. Но этот Мамонт — крепкий парень. Не знаю, чем его Кулагин так напугал, но больше из него ни слова не вытянешь, — он хрустнул костяшками пальцев. — Сам себя Мамонт, конечно, полностью раскрыл. Его я не выпущу. Но дальше мы сдвинуться с этой точки не можем.
— Так пообещай ему, что поможешь скостить срок.
— Обещал. Я все испробовал, товарищ полковник. Я просто не могу добиться от него, чтобы он свидетельствовал против Кулагина. Но, мое мнение, нам нужно заняться исполнителями. Или если бы тот же Шумский или кто-нибудь из тех, кто находится у Кулагина на прицеле, согласились дать показания…