Город в кулаке
Шрифт:
— А неужели ты не понимаешь?..
— Леня! — Она закрыла лицо руками. — Я прошу тебя! Просто сделай это! Ты должен! Ты должен сделать это! Должен уехать! Ради меня и нашего ребенка!..
— Ребенка? — переспросил Кулагин.
Лиза убрала ладони с лица и подняла на него красные от слез глаза.
— Да. Я беременна…
1994 год. Ресторан «Романтик» Операция «ХХ»
— Не двигаться!
— Всем сидеть!
— Руки за голову!
Первыми на это неожиданное и стремительное вторжение бойцов
В «Романтике» на сходке собралось человек сорок. К трапезе еще не приступали, ожидая появления организатора нынешнего мероприятия Лени Кулагина. Но по прошествии десяти минут от оговоренного срока Леонид так и не появился. Это было мало похоже на него.
Собровцы с автоматами наперевес сноровисто рассредоточились по помещению, взяв сам стол и расположившихся вокруг него братков в кольцо. Их лица скрывались за черными вязаными масками с прорезями для глаз и рта. Братки повскакивали из-за стола.
— Бросить оружие! Всем лечь на пол!
— Какого хрена?
— Я сказал, бросить оружие!
— Да пошли вы, козлы!
— У нас приказ вести огонь на поражение!
— Бошки поотшибаю, твари!
— Лежать!..
В общей какофонии отдельных выкриков один другого громче, в итоге переросших в единый неразборчивый гул, трудно было разобрать, кто первым спустил курок и какая из сторон оказалась виновной в начавшемся столпотворении. Не прошло и десяти секунд с того момента, как распахнулась дверь в банкетный зал и на его пороге возникли собровцы, а уже все стволы заговорили в одном рваном ритме. Помещение мгновенно пропиталось запахом крови и пороховой гари… На пол посыпалась расколотая посуда. Автоматная очередь срезала массивную люстру под потолком, и та с громким звоном обрушилась на центр стола.
— На пол! — стоявший рядом с Горшаковым Копнин резко дернул Артема вниз, и тот, не удержавшись на ногах, завалился на бок.
Практически тут же, рядом с ними, рухнул со вспоротой грудью Рома Лебедев. Горшаков видел, как тело товарища сотрясают предсмертные конвульсии. Одного из собровцев швырнуло на стену, и, после того, как он сполз вдоль нее, на побелке остался бесформенный багровый кровоподтек. Леша Крученый, падая, потянул на себя скатерть, Протаса срезало автоматной очередью в прыжке, Жженый опрокинулся на спину с простреленным навылет черепом…
Копнин дважды выстрелил, целясь в собровца на выходе. Боец упал лицом вниз. Пачкая плащ в чьей-то крови, Виктор по-пластунски двинулся в его сторону.
— Артем!
Горшаков не нуждался в дополнительных подсказках. Над столом взметнулась чья-то фигура, и Артем, прежде чем разобраться, свой это или чужой, всадил в летящего на него человека сразу три пули. Тело камнем рухнуло вниз. Горшаков развернулся, лежа на полу, и, поймав на мушку
Копнин подхватил с пола автомат поверженного им собровца, поднялся на одно колено и выпустил продольную длинную очередь. Затем тут же откатился в сторону…
Тяжело раненный в живот и левое предплечье Левинсон первым оказался возле окна и дернул на себя фрамугу. Ближайший к нему собровец лихо развернулся на каблуках и надавил на гашетку. Тело Левинсона прогнулось назад, пистолет выпал из его руки, а сам он в последней отчаянной попытке ухватился пальцами за подоконник. Из раскрытого рта, вырываясь неравномерными толчками, по подбородку заструилась кровавая пенная жижа.
— Лева!
Сидя на полу и вжавшись спиной в стену, Вершинский сам не расслышал собственного крика на фоне несмолкающей канонады. Анатолий перевел ствол своего скорострельного «стечкина» влево и прицельно выстрелил собровцу в голову. Черная вязаная маска окрасилась в пурпурный цвет. Вершинский попытался подняться, но острая боль в ноге не позволила ему совершить столь мужественный и героический поступок. Вершинский чувствовал, как холод от раны поднимается выше и уже окутывает его бедро.
Левинсон упал. Секунды две ногти его правой руки еще скребли по гладкому кафелю пола, но затем замерли и они. Вершинский сплюнул.
— Слим, помоги! — крикнул он и протянул руку в направлении стоящего рядом на коленях Слимчинкова. — Дай мне клешню, черт возьми!
Но Слим не слышал его. Откатившись в сторону, он двумя точными выстрелами уложил еще одного из своих противников, распрямился во весь рост и в ту же секунду поймал пулю в живот. Браток выронил оружие и сложился пополам. Неизвестно, что еще он смог бы предпринять в данной ситуации, но следом за первой его сразила еще одна пуля. В шею. Кровь брызнула фонтаном, и Слим безжизненно стал оседать на пол.
— Мать вашу! Суки!
Вершинский предпринял еще одну попытку подняться на ноги, опираясь рукой о стену. Дыхание с тяжелым свистом вырывалось у него из легких. Анатолий огляделся. Его глаза то и дело останавливались на окровавленных, искаженных гримасой боли лицах товарищей. Кто-то был уже мертв, а кто-то еще балансировал на тонкой грани между жизнью и смертью. Данилов, Рамской, Игнат, Куцый… Вершинский до боли в пальцах сжал в руке «стечкин»…
Копнин крутнулся назад через голову и левой ногой ударил по створке двери. Та распахнулась. Сжимая одной рукой конфискованный автомат, а другой родной «магнум», Виктор вскочил на ноги. Одна из шальных пуль просвистела в опасной близости от его виска.
— За мной, Артем! Прорвемся! Бля буду!
И в следующую секунду он нырнул в дверной проем. Только оказавшись в коридоре, Копнин заметил, что по его правой руке от плеча стекает кровь. Однако боли он не чувствовал. Горшаков буквально вывалился из банкетного зала через секунду после него. Копнин захлопнул дверь.
— Все! Обрываемся! Быстро, быстро, Артем! Давай!
Горшаков рванул к выходу.
— Стой! Куда ты? — Копнин бросился ему на спину. — Там не выйдем! Пошли через черный!