Город
Шрифт:
– Да, тебе не позавидуешь, - посочувствовал Григорий.
– И что же ты собираешься делать дальше?
– Хочу наняться к кому-нибудь квартиру сторожить или ещё что.
– Есть шансы?
– Призрачные, - тяжело вздохнул пес.
– Все предпочитают настоящих собак. Они и добросовестнее, и злее. Мы ж, обыватели, вконец разучились "мышей ловить", разленились.
Пес вдруг сел и принялся с ожесточением чесать задней лапой за ухом. Пожаловался:
– Блохи вконец зажрали, такие "собаки" кусачие.
– Да, я давно хотел
– А зачем нам работать? Мы самая массовая группа поддержки нашего Наисветлейшего Правителя, - гордо сказал пес.
– На кого же ему ещё рассчитывать? На хлюндявых что ли?
– Вы что же, так никогда и не работали?
– Ну отчего же. Работали кто где. Но когда наступила эпоха крутых перемен и нечистые стали продавать болотный газ Остальному миру, большинство наших предприятий позакрывалось. Те, кто никогда не любил работать, ушли в обыватели, а те, кто без этого жить не мог, - в хлюндявые... Послушай, земеля, я вижу, что мужик ты добрый, не одолжишь ещё сигаретку?
Орлов достал пачку, в ней оставалось ещё пять сигарет. Протянул её псу.
– Вот возьми.
Тот очень обрадовался. Даже заскулил по-щенячьи от восторга.
– Ты, земеля, ещё лучше чем я о тебе думал. Будь добр, сунь под ошейник.
Орлов выполнил его просьбу.
– А откуда у тебя ошейник?
– Попросил жену, чтобы купила. Пусть думают, что я был у хозяев или служил на правительственной службе. Ну будь здоров, земеля! Счастливо тебе побегать. А я что-то уже притомился. Извини.
– Прощай, приятель! Не унывай, все будет нормально.
И Григорий интенсивно заработал руками и ногами. Прошло ещё полчаса, но этот небольшой с виду городишко не кончался. Орлов ничего не понимал и уже стал подозревать, что здесь что-то ни то, как раздался знакомый голос:
– Все бегаешь, господин шпион!
Григорий буквально остолбенел. Передо ним сидел старый знакомый "Шарик" и наяривал задней лапой у себя за ухом, пытаясь выскрести оттуда вредных насекомых. И Орлов понял, что каким-то совершенно непонятным образом возвратился назад, к тюрьме. В этом, населенном нечестью, городе нельзя ходить прямыми дорогами, ибо все они в конечном итоге возвращались к исходной точке. Здесь отсутствуют логика и здравый смысл, здесь все построено на абсурде. Узнай про подобное поведение прямой Энштейн, то точно бы слетел с катушек.
– Откуда ты, приятель, знаешь кто я?
– Я это уже давно понял по твоим вопросам. Кто же будет спрашивать почему не работают обыватели, когда об этом даже каждый куклявый знает. А правду говорят обыватели, будто полиция арестовала уже тысячу твоих сообщников?
– Сплетни. Если бы у меня было столько сообщников, "Шарик", я бы не бегал по городу, как неприкаянный.
– Какой я тебе Шарик, - обиделся пес.
– Борисом меня зовут. Понял?
В это время раздался вой сирены и из-за домов вынырнула полицейская машина. Пес Борис вскочил, прижал от
– Пора смываться, - сказал он и юркнул в подворотню.
Орлов последовал его примеру. Здесь, чтобы уцелеть, надо почаще совершать прыжки в сторону. Борис оказался шустрым малым и Григорий настиг его лишь через несколько пятиэтажек. Вконец прокуренные легкие и систематическое недоедание сказались, пес едва держался на ногах от слабости, впалые его бока ходили ходуном, из широко открытой пасти стекала слюна.
– Ты что, шпик, гоняешься за мной?
– недобро проговорил он. Шерсть на его загривке воинственно приподнялась.
– А ну кончай!
– строго сказал Орлов.
– В гробу я видел этот твой звериный оскал и демонстрацию мускулов, понял? Шавка ты безродная, а не обыватель Борис. Сейчас так налажу под зад, что сразу человеком сделаю. Вот и делай добро, угощай сигаретами!
Пес сходу сник, трусливо поджал хвост, заскулил:
– Ну что ты раскипятился-то? За связь с тобой мне знаешь что светит? Превратят в какую-нибудь блоху, и прыгай потом. И нечего меня сигаретами поприкать. Сам же предложил, а теперь поприкаешь!
– Ладно, извини, приятель!
– Григорий дружески похлопал его по холке.
– Может подскажешь где мне схорониться на первое время? Я щедро отблагодарю!
Борис долго молчал, размышляя над словами Орлова. Затем спросил:
– Есть ещё сигареты?
– Есть.
– Григорий достал из кармана ещё одну пачку.
– Сунь за ошейник, - распорядился пес.
Орлов беспрекословно выполнил это требование. Пес опять долго молчал. Ни так-то просто стать предателем собственной страны. Патриотический долг, угрызение совести и все такое прочее. Но пачка сигарет под ошейником и обещанный щедрый гонорар в перспективе - все же пересилили. Он решительно сказал:
– Значица так. Вот по этой улице, - он лапой указал направление, пройдешь два квартала до пересечения с проспектом Сатаны. Повернешь налево. И по нему шпарь до упора. В конце увидишь пятиэтажку из красного кирпича. Постучишь в пятьдесят шестую квартиру. Понял?
– Понял. А кто там живет?
– Березин Роман Маркович. Думаю, что он тебе поможет.
"Неужто тот самый ученый, о котором говорил мне домовой?
– подумал Орлов, но на всякий случай спросил:
– Кто он такой?
– Когда-то был виднейшим ученым города. Но, когда нечистые прибрали науку к своим рукам, перешел в обыватели. Но только, подозреваю, что он лишь прикидывается обывателем.
– Почему ты так думаешь?
– С нами, обывателями, компанию не водит, на завалинках не сидит, семечки не лузгает, схоронился в квартире, как крот в норе. Что он там делает? То-то и оно! Я как-то даже хотел донос на него написать.
– Как же тебе не стыдно!
– Это наш патриотический долг. Но потом испугался - вдруг, окажусь не прав, тогда самого полиция затаскает. Словом, дуй прямо к нему, поможет.