Город
Шрифт:
— И когда есть дадут? — оживляясь, спросил он.
— Что? — не понял мужчина.
— Ну, когда время приема духовной пищи?
— Так это будет не здесь, а в Городе, — произнес мужчина. Слово «город» он выделил интонацией так, что стало понятно — это место особенное.
— Где? — переспросил Барборбэнь.
— В Городе. Город, понимаешь? — мужчина мечтательно вздохнул: — Ах, наконец-то мои стихи оценят! Я так ждал этого дня! Неблагодарные скоты, интересующиеся только политикой и женщинами, среди которых я вырос… Нет, им такого не понять! Им не оценить мой талант! Но ничего, в Городе все изменится, там меня признают… — голос мужчины все стихал и вскоре он уже неразборчиво
Баборбэнь тяжело вздохнул. Пока ничего полезного он не узнал. Он как раз оглядывался, в поисках еще кого-нибудь более-менее прилично выглядящего, чтобы продолжить расспросы, когда выбор сделали за него.
— Эй, — спросили его сзади, — мужчина в мокрых штанах, вы здесь последний?
Баборбэнь оглянулся. Подошла ярко накрашенная женщина с высокой прической, одетая в красный пиджак и ярко голубую юбку. На вид ей было за сорок.
— Вы последний? — повторила она вопрос.
Баборбэнь кивнул.
Женщина пристроилась сзади. Она ненадолго замолчала, оглядываясь, а потом снова обратилась к Баборбэню:
— Скажите, мужчина, а вы тоже в Город?
— А что, здесь все в разные места стоят? — с любопытством спросил он.
Женщина приняла любопытство за сарказм.
— Ну что вы так сразу! — обиделась она. — Я же к вам со всей душой. Просто пытаюсь разговор поддержать. Я и сама знаю, что все в Город. Конечно, там хорошо… жилье, опять же, бесплатное. Храм рядом. Мы же все люди духовные, нам тоже хочется этих… высших ценностей. С богами пообщаться, ритуальчик там… ночью, при луне… Пробудить женскую природу. А стихи — что стихи! Это все мелочи. Ну, конечно, то, что память отшибает, это плохо. Но, вы знаете, говорят, есть средства… — женщина заговорщицки подмигнула. — Мне одна знакомая рассказывала. Говорит, ей подруга сказала под страшным секретом. А подруга купила информацию, за большие деньги, надо сказать! Так вот, если пить месяц подряд особые травки, а еще на теле амулет иметь, то можно память сохранить. Да и то сказать, без памяти в Городе делать нечего — какой смысл? Все равно забудешь, зачем туда шел. А вот с памятью… — Женщина понизила голос до громкого шепота и таинственно огляделась. — А вот вы не хотите средство купить? У меня немного лишнего осталось. Просто так с собой взяла. На всякий случай. Но вы мне сразу доверие внушили, готова вам его отдать задешево…
— Я уже ничего не помню, — объяснил Баборбэнь.
— О как! — удивилась женщина. — Это зачем вы так? А, понимаю, хотели своими руками, да? И то дело, я тоже этим чинушам не доверяю. Они не только памяти, еще и половины мозгов лишат, по ошибке. А знаете, кто у них работает? Говорят, кадров не хватает, так они тигра на работу взяли! Подумать только!
Тут за спиной женщины кто-то откашлялся. Она оглянулась и завела оживленный разговор с новичком, совершенно забыв про Баборбэня. С кем именно она говорила, Баборбэнь так и не понял — за массивной фигурой женщины его было совершенно не видно. По писклявому голоску и по тому, как женщина склонялась и смотрела куда-то вниз, было ясно, что крупными размерами новенький не отличался.
Предоставленный сам себе, Баборбэнь снова задумался. Из слов женщины стало ясно, что все здесь хотели попасть в какой-то Город, и что там все должны были потерять память. Что же, по всему выходило, что и он тоже хотел туда попасть — иначе, зачем бы он здесь очутился? В том, что он самостоятельно лишил себя памяти, Баборбэнь сомневался — но, может быть, он просто здесь не в первый раз? Может быть, стирание памяти — это длинная процедура? Вначале забирают одни воспоминания, затем другие, а потом подтирают все начисто? Он же, в конце-концов,
Баборбэнь так глубоко задумался, что совершенно не замечал, как летит время. Не успел он оглянуться, как оказался внутри здания, перед заваленным книгами столом, за которым сидел странный мужчина в официальной одежде: лицо у мужчины было странно перекошено, серый левый глаз смотрел вперед, красный правый наблюдал за тем, как левая рука в перчатке перелистывает страницы книги. Правая рука, тем временем, совершенно автономно отбивала по столу нетерпеливую дробь.
— На колени, я сказал! — зло говорил мужчина. Кажется, он это повторял не в первый раз.
— А? — Баборбэнь, наконец-то, вернулся на землю.
— На колени, — повторил мужчина, смотря на Баборбэня, как на слабоумного.
Тот поспешно опустился на колени.
— Итак, — сказал чиновник, — документы сами заполняли?
— Что? — Баборбэнь удивился. — Никаких документов я не заполнял.
— Что? — теперь уже удивился мужчина. Его правая рука в волнении поднялась со стола и начала двигаться в воздухе кругами. — А что же вы делали в очереди все это время? Вы в Город-то, вообще, хотите?
— Не знаю, — честно признался Баборбэнь, — я ничего не помню.
— Уже? — еще больше удивился чиновник. — Странный случай. Хоть как вас зовут, помните?
— Да, Ба… — тут Баборбэнь замялся.
Если он и правда был магом, то имя Баборбэнь ему не подходило. Ну кто пойдет к магу, которого так зовут! Имя у мага должно быть звучным и таинственным. Странно, что понял он это только теперь — наверное, очищение памяти положительно сказалось на его умственных способностях. Ясно было, что если и менять имя, то прямо сейчас, чтобы во всех бумагах значилось одно и то же. Новое, красивое имя сразу пришло ему на ум, будто заранее ждало своего часа.
— То есть, я хотел сказать…. Меркуриус, — он ненадолго замолчал, а потом добавил: — По прозвищу Алхимик. Потому что я маг и алхимик.
«Записки о Городе»
«Говорят, что в Городе Осени, на самой окраине, у Оленьего Леса, живет один человек, чьи результаты гаданий почти всегда верны. Это одноглазый мрачный старик. Правда почти никто не решается к нему ходить — однажды старик пришпилил копьем к ясеню одного слишком навязчивого клиента. Тот так и провисел на ясене неделю, потом старик сжалился и снял беднягу, и тот, не выдержав потрясения, ушел в ученики к Троллю, в Город Зимы».
О котах и кошках
В некоторых зверях сидят люди. А в некоторых людях сидят звери. Ярким примером второго был ученик Алхимика, Марсиус.
Дело в том, что жизнь он начал в качестве кота, но потом решил, что котом быть ему неинтересно, и стал тайком превращаться в человека. Это само по себе было не очень-то хорошо, но кот к тому же любил безобразничать и обладал некими странными амбициями, из-за которых и пошел на преступление — украл монаха и чуть было его не съел, в надежде заполучить немного святости — говорят, это продлевает жизнь, да и вообще полезно для здоровья.