Город
Шрифт:
— Бака-бабяка! — согласился с ним голос сверху и снова замолк.
— Вот и славно! — сонно пробормотал Клод. Если это привидение, то пусть себе разговаривает, лишь бы не очень громко, и цепями не гремело. А если зверек, главное, чтобы консервы не сожрал!
Цепями никто не гремел, консервы были герметично упакованы, так что вряд ли обиженный жизнью зверь смог бы их открыть, поэтому Клод успокоился и снова закрыл глаза. Он спокойно заснул и проспал до позднего утра.
На следующую ночь все повторилось, и через одну тоже. Клод ничего не предпринимал, хотя и пообещал себе, что как-нибудь на днях все же сходит на чердак и проверит. Об
Звуки по ночам не затихали. Клоду они не особенно мешали, пока, где-то месяца через полтора, к ним не добавился стук, как от неровных шагов или прыжков. Складывалось такое впечатление, что странное существо теперь бормотало свою «баку-бабяку», передвигаясь по чердаку прыжками на одной ноге.
Клод еще раз поднялся на чердак с утра, как только рассвело, но опять с нулевым результатом — кто топотал и бормотал там ночью, выяснить не удалось. В этот раз, правда, на полу обнаружились следы, большие и круглые, в беспорядке рассыпанные по полу. Единственное окошко было закрыто изнутри, на подоконнике — вековой слой пыли. Клод недоуменно пожал плечами и ушел.
За обедом он встретился с Хэйи, конечно же, не рассказать ей о загадочном происшествии не мог.
— Да ладно, — рассмеялась та, — ты все придумал от начала до конца!
— Почему ты так решила? — обиделся Клод.
— А ты всегда все придумываешь, — объяснила она. — Я тебе не очень-то верю. — Ничего я не вру! — возмутился Клод. Как и всякого обманщика его раздражало то, что ему не поверили как раз тогда, когда он удосужился рассказать все, как есть, и даже ничего не прибавил от себя.
— Шансы невелики, — высказала свое мнение Хэй.
— Хотишь, можешь переночевать у меня, тогда сами все услышишь!
— Ну вот еще! Что это такое! Как можно одинокому неженатому молодому человеку приглашать к себе незамужнюю девушку!
— Хуже было бы, если бы женатый приглашал к себе замужнюю, — возразил Клод. — Тогда не понимаю, как тебя убедить, — сама посмотреть ты не хотишь, мне не веришь…
— Ну ладно, не расстраивайся, — смилостивилась Хэй Хусянь, — так и быть, поверю тебе. Немножко.
— Издеваешься? — тяжело вздохнул Клод. — Нет, чтобы помочь.
— А как тебе помочь? — задумалась Хэй. — Если этот твой топотун…
— Бабяка! — вставила Линор.
— Да, если этот твой Бабяка и правда призрак, тебе нужен хороший колдун, который сможет с ним разобраться.
— Ну вот еще, лучше поживу немного с шумами по ночам, чем буду платить деньги каким-то шарлатанам! — категорично заявил Клод, и на этом разговор о привидениях закончился.
Вот только само привидение осталось. И, что самое печальное, ночь от ночи оно становилось все более активным.
Клод мужественно терпел это безобразие еще несколько дней, пока, наконец, Бабяка не вывел его из себя окончательно, полночи проскакав прямо у него над головой со своим характерным кличем. Голосок у него тоже стал погромче — видимо, распелся.
После этой ночи Клод проснулся с ясным намерением разобраться с незваным постояльцем. Первым делом он поднялся на чердак и отрыл там сундучок с инструментами и гвоздями. Гвозди-то ему и были нужны. Их он рассыпал по всему полу. Немного подумав, Клод также натянул несколько веревок. Еще немного подумав, он сходил в Храм Тысячи Богов и купил освященной воды, которой и обрызгал все вокруг. Довольный плодами своих трудов, он сел ждать ночи.
Шуршание началось, как обычно, около двух часов утра. Вначале тихо-тихо раздалось привычное «бака-бабяка», потом все смолкло. Через полминуты кто-то тяжело заскакал к центру комнаты на одной ноге.
Клод, с жестокой усмешкой на лице, подкрался к двери на чердак и попробовал подсмотреть в щелку. К сожалению, там стояла темень — окно было плотно закрыто ставнями. Зато он был вознагражден грохотом падающего тела и громким возмущенным криком «бабяка-бабяка-бабяка!» Затем все стихло, но через несколько секунд голос зазвучал снова, только теперь тихо и очень жалобно.
Клода он нисколько не растрогал; молодой человек быстро открыл дверь и вбежал в помещение, держа в руке зажженный фонарик. В его свете были прекрасно видны следы на полу — много круглых, как от большой беспалой лапы, и один продолговатый, в человеческий рост, посреди комнаты — ясно было видно, что кто-то свалился прямо на гвозди, споткнувшись о веревку. Никого, способного на такие подвиги, на чердаке не было.
На следующую ночь, после нескольких пробных вскриков «бака-бабяка!», топот возобновился, но теперь он стал более хаотичным. Было ясно, что кто-то очень осторожно скачет так, чтобы не наступить на гвозди, и время от времени пытается перепрыгнуть через веревки. Судя по громыханию, не всегда удачно. Освященная вода из Храма, кажется, жильца не смущала.
Клод не спал всю ночь. Наутро он позвонил Хэй и усталым голосом спросил:
— Слушай, помнишь, ты советовала мне найти хорошего колдуна? У тебя нет ли такого на примете?
— Ой, так значит твой Бабяка на самом деле? Ты его не придумал?
— Если бы! Этот гад сегодня так громыхал всю ночь, что я не сомкнул глаз.
Хэй задумалась.
— Пожалуй, я знаю человека, который тебе поможет. Я с ним поговорю.
Колдун пришел на следующий день. Это был невысокий мужчина приятной внешности, одетый в синие широкие штаны и голубую рубашку странного покроя. Представился он как Абэ Ясутика.
Выслушав Клода, колдун поднялся на чердак один, а когда спустился вниз, сообщил:
— У вас в доме завелся оборотень.
— Оборотень? — удивился Клод. — В доме? Оборотень — это же человек, который в кого-то превращается, в волка или медведя. Волков и медведей у меня на чердаке точно нет!
— О нет, вы ошибаетесь. Оборотни бывают самые разные. Не только люди превращаются в животных, но и животные в людей. На самом деле, оборотнем может стать что угодно. Я, например, совсем недавно изгонял из дома ожившую колотушку.