Город
Шрифт:
— Может, ты придешь к нему в облике мужчины? — предложила Печать.
— И как я тогда буду его соблазнять?
— Очень просто. Это вообще вопрос, кто ему нравится, мужчины или женщины. Ты когда-нибудь его об этом спрашивала?
— Нет, — покачала головой Хэй. — Но вот лис он, пожалуй, не любит.
— Мне кажется, — тихо предложила Кость, — что лучше будет пойти к нему в мужском обличии, в субботу, как обычно. Может быть, увидев, что это ты, он откроет, а ты потом расспросишь его и посмотришь, как он отнесся ко всей этой ситуации и что планирует.
— И
— Я не могу его соблазнить, — угрюмо заметила Хэй, скрестив руки на груди.
— Это еще почему? Ты же и не пыталась!
— Он мне для этого слишком нравится, как человек!
— Какая извращенная логика! — удивилась Печать. — Ты, значит, можешь соблазнять только тех, кто тебе не нравится?
— Я просто не хочу ему навредить.
— И не навредишь. Ты же знаешь, что возможно жить с одним мужчиной, при этом с ним ничего не случится. Нужно только выполнять определенные упражнения и больше времени уделять медитации и практикам. Продержишься три годика, и все будет ОК. Он только не должен знать… — Печать внезапно замолкла.
— Ой! — сказала Кость.
Хэй согласно кивнула. Вот именно, что «ой». Проблема состояла в том, что человек не должен знать, что живет с лисой. Только в этом случае возможно не вредить ему. Почему-то так получалось, что если человек узнавал, с кем живет, то начинал добровольно отдавать энергию. Может быть, это происходило потому, что если чего-то очень ждешь, оно рано или поздно произойдет. Человек ждал, что лиса начнет забирать его энергию, и поэтому сам открывал оборотню доступ, на каком-то подсознательном уровне. И лиса начинала забирать энергию человека, даже если этого не хотела. В этом случае даже упражнения не помогали.
Абэ но Ясутика развесил бумажки с заклинаниями по всему дому, потому что знал, лиса там появится. Значит, любую незнакомую красивую женщину он будет подозревать и проверять со всей тщательностью. И есть ли у нее шанс в таком случае остаться неузнанной?
— Ладно, — сказала она задумчиво, — пойду к нему как мужчина. Во мне он никогда лисы не подозревал и знает меня давно, так что не заподозрит и сейчас.
Абэ прислушался к совету Дракона. Ему ничего другого и не оставалось, так как он и сам прекрасно понимал, что решить вопрос с лисой ему рано или поздно придется. Защиту он снял и стал ждать.
Никто не пришел.
Ясутика весь день был дома и по делам не выходил, но лиса так и не появилась. Возможно, она решила действовать неспеша и появится еще не скоро. Возможно, это была очень безответственная лиса и она не хотела выплачивать свой долг колдуну. Но гадание?
Ночью Абэ приснился еще один многозначительный сон. Он скакал на лошади, а к седлу у него был приторочен сверток. Очень важный сверток, при взгляде на который душа его наполнялась печалью и раскаянием. И в то
Ясутика проснулся в холодном поту и задумался над тем, было ли это воспоминанием или просто реакцией на предстоящую встречу.
Абэ провел безвылазно еще один день, лиса снова не пришла. Зато пришел Хэй. Молодой человек выглядел каким-то испуганным и слегка смущенным. Абэ и сам чувствовал себя испуганным и смущенным, так что к другу он сразу проникся сочувствием.
— Что-то случилось? — спросил он. — Ты в прошлую субботу приходил? Я не мог тебе открыть, извини, нужно было провести один ритуал…
— Да нет, со мной все нормально. Был один мелкий не очень приятный инцидент, я тебе потом расскажу. Лучше скажи, что с тобой происходит? Что за ритуал? Это ведь защитные заклинания были развешаны вокруг? Кто-то на тебя напал?
Абэ задумчиво поджал губы, а затем кивнул, будто решившись на что-то.
— Пойдем, — сказал он, — выпьем вина, и я расскажу тебе, что со мной случилось.
Они уселись на веранде, там же, где и обычно. Хэй задумался о том, почему, если дом Ясутики на северо-западе, на открытой веранде всегда тепло, а в саду цветут цветы. Впрочем, думая об этом, он сознавал, что просто оттягивает неизбежное. Нужно было брать нить разговора в свои руки и тянуть ее туда, куда тянуть совсем не хотелось.
Абэ достал глиняную бутылку, разлил вино по маленьким глиняным чашечкам и одну протянул Хэй.
Тот рассеяно потянулся за ней, и когда коснулся руки Абэ, его вдруг отбросило назад с огромной силой.
Хусянь даже вскрикнуть не успел, как оказался у противоположной стены и больно ушибся головой о дерево.
Он застонал и ощупал затылок. Ударило его порядочно.
Абэ, для которого его полет тоже стал неожиданностью, посмотрел на Хэй со странным выражением лица, а затем вытащил из рукава бумажку с защитным заклинанием.
Он повертел ее в руках, а затем дунул, и бумажку унесло внезапным порывов ветра за стену сада, на улицу.
Хэй молча посмотрел на колдуна, ожидая, что тот скажет.
— Я забыл это заклинание вытащить из рукава, — пояснил Ясутика. — Остальные я выбросил, и надписи на теле смыл. А это вот осталось.
Хусянь молча кивнул.
Кажется, посмотреть, что к чему, у него не вышло. Нужно было решить, как теперь себя вести, а в голову ничего умного не приходило.
— Ты не сильно ушибся?
— Нет, не сильно, — Хэй поднялся на ноги, расправил одежду и застыл в нерешительности.
— Садись, — сказал Абэ. — Не волнуйся, больше заклинаний на мне нет.
Хэй снова кивнул. В голову никак не шли нужные слова, поэтому он молча направился к своему прежнему месту и сел.
Абэ несколько секунд молча смотрел на него, будто пытаясь осмыслить происшедшее.
— Так, — сказал он наконец. — Ты — та самая лиса.
Хусянь опустил глаза и с трудом удержался от того, чтобы начать ковырять в деревянном полу дырку.