Город
Шрифт:
Хэй задумалась.
— Ты знаешь, — сказала она. — Возможно, в этой теории что-то есть. Я припоминаю, что слышала о лисах, которые не приносили вреда тому человеку, которого выбирали. Возможно, они учили его способам сохранения и увеличения энергии. Но сама я никогда не занималась любовью с равными партнерами. Я только забирала, но никогда не давала. Впрочем, говорят, что совсем старые лисы постепенно избавляются от этой привычки, с помощью определенных практик они так хорошо управляют энергией, что им просто не требуется брать ее у партнера.
Абэ кивнул и поднялся на ноги, чтобы одеться:
— Вот давай с этого и начнем. А если уж этот способ не поможет, мы испробуем остальные варианты.
Хэй тоже поднялась, и взяла свое платье.
— Кстати, — спросил Абэ. — А откуда платье взялось? Ты же пришла ко мне как мужчина.
— Не отвлекайся от главного! — одернула его Хэй. — Проблема в том, что я этих способов сохранения энергии не знаю. Я ведь еще не так уж и опытна, мне всего 700 лет! И не думаю, что мы по этому вопросу что-нибудь найдем в библиотеке.
— Да, 700 лет — не возраст, за такой срок многому не научишься, — Ясутика кивнул с предельной серьезностью.
— Издеваешься?
— Ну что ты!
Хэй мрачно посмотрела на мага, размышляя над тем, как странно все сложилось. Ничего подобного она не ожидала, хотя теперь она должна была признать, что Ясутика давно ей нравился. Просто раньше она старалась об этом не думать.
Хотя, возможно, все было закономерно — ведь когда-то она должна стать небесной лисой, а для этого нужно отказаться от практики получать энергию от ничего не подозревающих жертв. Возможно, просто настало время перейти к новому способу существования.
«Записки из Хижины у Ручья»
«Рассказывают, что два года назад в Городе появился призрак женщины. Женщину эту бросили все трое ее возлюбленных, посчитав, что стихи ее недостаточно изящны. Не вынеся унижения, она покончила с собой.
Призрак начал досаждать горожанам, да так сильно, что пришлось вызвать Абэ но Ясутику. Увидев мага, призрак испугался и полетел за пределы Города, и там укрылся в глубокой пещере. Выманить призрака оттуда не было никакой возможности. Тогда Абэ но Ясутика достал чистый лист бумаги, что-то на нем написал и бросил у входа в пещеру, после чего спокойно отправился обратно.
Через некоторое время сзади послышались страшные крики и ругательства, а затем призрак сам прилетел к магу. Абэ Ясутика незамедлительно прошептал заклинание, и душа бедной женщины упокоилась с миром.
После, он объяснил, что в записке, которую оставил у входа в пещеру, написал просто, что считает стихи женщины совершенно бездарными, и совсем не удивлен, что все ее любовники разбежались от нее. Он слышал, что при жизни женщина была очень тщеславной, так что рассудил, что она не вынесет подобного и сама прибежит,
Божественная комедия
Однажды, ближе к вечеру, к Снорри постучали. Он открыл дверь. На пороге стояли трое: седой мужчина в широкополой шляпе и сером плаще, рыжий бородач атлетического сложения и худой парень, тоже рыжий, с ехидной ухмылкой на лице, которая, видимо, символизировала приветливую улыбку.
— Здравствуйте! Я мистер Среда! — вежливо представился седой. Только сейчас Снорри заметил, что один глаз у того какой-то странный. Вернее, его нет вообще, хотя, пока не присмотришься, этого не было заметно.
— Не надо было одалживать ему «Американских богов», — тихо прошептал рыжий парень заговорщицки, будто это все объясняло. — А я Люк Скайуокер, в таком случае, хотя ты, конечно, юмора не поймешь.
Снорри, и правда, не понял.
— А я… а я… — бородач посмотрел на товарищей и нахмурился.
— Только не говори, что ты — мистер Четверг, — попросил худой, — будет не оригинально.
Бородач не сказал. Он больше вообще ничего не сказал, на его лице застыло выражение глубокой задумчивости.
— Кстати, мы можем войти? — не дожидаясь ответа, смутно-одноглазый протиснулся в комнату мимо Снорри, ненавязчиво отпихнув хозяина в сторону, чтобы и его попутчики могли войти.
— Проходите, чувствуйте себя, как дома! — пригласил Снорри запоздало. Все трое уже вошли и совсем не высказывали стесненья.
— Итак, ты нас не помнишь, — начал мистер Среда, плюхнувшись на диван.
Рыжие заняли кресла по бокам, так что хозяину дома достался только не вполне удобный стул.
Снорри как раз его разглядывал, думая, стоит ли вообще садиться, когда Среда взмахнул рукой, и Снорри вдруг понял, что уже сидит, а значит, и думать не о чем.
— Присаживайся, не стесняйся!
— Может, сразу скажем ему всю правду? — спросил тощий парень, назвавшийся Скайуокером. — Шока у него быть не должно. Здесь вообще никто ничего не помнит о прошлом, включая нашего милого Снорри.
Седой гневно воззрился на товарища.
— А что? — начал оправдываться парень. — Все равно он все очень скоро узнает!
— Ничего. Просто странно слышать от тебя такое предложение. «Скажем ему все правду!» До чего ты докатился, подумать только!
Скайуокер смутился.
Седой еще несколько секунд держал рыжего под прицелом цепкого взгляда, но потом смилостивился:
— Ну ладно, скажем. Тогда ты и говори, раз самый честный!
Рыжий усмехнулся, ему явно хотелось прокомментировать фразу про «самого честного», но он сдержал порыв.
— Возможно, ты знаешь моего друга под другим именем. Он так же известен как Один, — объяснил он и стал с интересом наблюдать за реакцией Снорри.
— Один? — Снорри поднял глаза на седого.
Тот мрачно сверкнул на него единственным глазом. Снорри непроизвольно поднял руку, чтобы перекреститься, но вовремя сдержался.