Город
Шрифт:
– Тебе двадцать четыре? Не звезди!
Даже потом, когда он уже точно знал, что ей двадцать четыре года, что она преподаватель истории культуры в колледже и год назад закончила магистратуру, ему все равно не верилось - уж очень юной она выглядела.
Сашка очнулся от того, что к ним за стол присел и сам Вовка-морячок. Он поставил перед собой литровую кружку с пивом - Сашка никогда не видел, чтобы он пил что-то крепче этого - похлопал старика по плечу и спросил:
– Ну что, Иржи, успокоился?
– потом
– Нет.
– Простите меня, расчувствовался, - старик смахнул ладонью одинокую слезу.
– Может я и не прав и вы, Саша, прекрасный человек, но, все равно, зная ваш образ жизни, я очень переживаю за Элен.
Сашка больше не мог ждать, время шло, а художник так и не рассказал, куда ушла Элен.
– Иржи, кто вам сказал, что она пошла меня искать?
– Я сам видел, мы разговаривали с ней. Она была у вас, не нашла. Потом кто-то из ваших друзей, - в голосе старика послышались осуждающие нотки, - сказал ей, что вы давно ушли в порт и уже несколько дней от вас нет вестей. Девушка была сама не своя, и направлялась искать вас.
– Что за дурдом!
– похмельная злость рвалась из Сашки.
– Кто ей мог такого наговорить? Узнаю - убью!
– Успокойся!
– твердо сказал Володя. Сашка знал, что тот был офицером и участвовал в какой-то войне, там, в России. Сейчас прорезался его командирский голос.
– Какой-нибудь твой прибацанный поисковик обмывал удачный выход, вот и разболтался. Ты, когда уходил, что ей сказал?
– Что ухожу на ночь. К следующему вечеру буду дома. Все так и получилось.
– То есть ты вернулся домой?
Сашка замолчал. Нет, конечно, все было не так - он не вернулся домой. С рюкзаками, полными образцов товара, они зашли сначала в подвал хохла и там решили сразу снять напряжение. Цибуля - Петр Цибульский, потому такое прозвище - достал литровую бутылку виски и все - они зависли. А про подвал хохла Ленка не знала, да и, вообще, мало кто о нем знал - хохол скрытный. Так что, как всегда, он сам во всем виноват - знал, что она будет переживать, но залил глаза и обо всем забыл.
– Так, может, она не пошла никуда?
– с надеждой спросил Сашка. Надежды было мало, воли француженке было не занимать - настоящая Жанна Д'Арк - только ростом не вышла. А его она любила, в этом он мог поклясться и, наверняка, сходила тут с ума, не получая три дня весточки о нем. Поисковики пропадают без вести чуть ли не каждый день.
– Нет, она была с рюкзачком, с пистолетом и сама сказала, что пошла к дальним складам.
Сашка застонал: "Дура! Дура! Одна к складам! Поможет ей пистолетик..." Сказать, что он любил свою пигалицу, значит, ничего не сказать - жизнь без неё просто на хрен была ему не нужна! Он сотни раз благодарил бога или того, кто там, наверху, распоряжается людскими судьбами, за то, что он закинул его в этот мир, где он смог встретить свою Ленку. Сейчас он представил, что может с ней произойти в заброшенном порту и вскочил. "Надо идти!"
– Ты чё? Чё распрыгался?
– Вовка на вид был спокоен.
–
– Да! Она там пропадёт!
'К черту!
– думал Сашка,- я спокоен'. В уме он уже прикидывал, что ему нужно взять с собой; рюкзак у него всегда собран, а в прошлый раз он почти ничего и не доставал оттуда - выход был лёгким, почти прогулка.
– А ты подумал, герой, что на улице уже скоро ветерки закружат?
"Блин! Про это я совсем забыл", - чертыхнулся Сашка про себя, но вслух сказал:
– Наплевать! Ленка там.
Ему на самом деле было наплевать на охотников. Эти их предвестники - кружащие по улицам ветряные смерчики - всегда появляются перед прорывом этих исчадий в город. Но Сашке на хрен не нужна была жизнь, если в ней не будет Элен. Он вспомнил, что тогда, при первой их встрече, когда они бежали по улице в черном квартале, на асфальте тоже начинали кружиться смерчи.
– Подожди, присядь, - Володя потянул его за рукав и усадил обратно.
– Если решил, я тебя отговаривать не буду, хоть она мне и не нравится, но для тебя, вижу, она свет в оконце.
Саша согласно закивал.
– Все понятно, - продолжал Вовка.
– За свою бабу можно и в пекло.
Он на несколько секунд замолчал, думая о чем-то своем, потом встряхнулся и продолжил.
– Времени совсем мало, до своей берлоги тебе топать и топать.
Сашка опять кивнул.
– Короче - пойдешь от меня, дам все, что надо. Я ведь когда-то тоже ходил к океану, рюкзак до сих пор лежит, ждет своего часа, - он усмехнулся.
– Иногда хочется опять забросить его на спину и в порт. Ладно, шутки в сторону, кроме всего, я дам тебе одну штуку, будешь чувствовать себя уверенней. Ты без оружия?
– Сам знаешь, я по городу не таскаю, только на выход.
– Вот и я об этом, поэтому дам тебе 'калаш'. Тяжеловато, конечно, против пистолета, но зато и надежнее.
"Ни хрена себе!
– Сашка опешил.
– Автомат Калашникова в этом мире такая драгоценность, а морячок дает его мне, хотя и знает, что я могу не вернуться'.
Володя, похоже, понял его мысли.
– Жалко, конечно, но вернешься живым - должником будешь, не вернешься - на том свете доброе дело зачтется, если мы, конечно, умрем когда-нибудь.
– Если умрем...
– эхом повторил старик-художник.
"Да, с этим здесь проблемы, - подумал Сашка, - если, конечно, хочешь умереть своей смертью. Вон ацтеку, наверное, уже тысячу лет".
– Спасибо, Володя, - в горле запершило, нечасто в Сашкиной жизни кто-то заботился о нем просто так, хотя Володька и прикрыл это словами о долге.
– Тогда давай побыстрей, я двинусь...
Через двадцать минут уже полностью снаряженный Сашка стоял на улице у дверей заведения моряка. Все трое - Володя, Иржи и негр Костя - вышли провожать его. Сашке это было непривычно и странно, никогда в этом мире его никто не провожал - такое бывало только там, в забытом нереальном мире, о котором он почти забыл. Потоптавшись, он неловко попрощался: