Города в полете

Блиш Джеймс Бенджамин

На разработку технологии, которая позволила бы организовать столь массовое производство мезонных пистолетов, чтобы можно было вооружить ими обычных полицейских, в свое время потребовались многие годы. Немало времени, вероятно, ушло и на то, чтобы освоить эту технологию в условиях скопления Служителей. Мезонные пистолеты у местных полицейских бесспорно свидетельствовали о частых контактах с Бродягами, что в, свою очередь, указывало, как и рассчитывал Амальфи, на существование здесь планеты-ангара, пригодной для длительной стоянки города и ремонта вышедшего из строя спиндиззи.

Мезонные

пистолеты сказали Амальфи и кое-что иное, что ему совсем не нравилось. Мезонный пистолет был плохим оружием противодействия живой силе противника.

Он гораздо больше подходил для разрушения преград.

Полицейские продолжали с самодовольным видом, топая, расхаживать по кабинету Амальфи, однако, пол был устлан толстым ковром, и они выглядели довольно комично. Мэр никогда не работал в своем старомодном роскошном кабинете, большую часть которого занимал огромный красного дерева стол и другие антикварные вещи. Он пользовался кабинетом только в особых случаях, когда требовалось соблюдать официальный протокол. Почти все время Амальфи проводил в башне управления, вход в которую был закрыт для лиц, не являющихся гражданами города.

— Вы кто такой? — рявкнул полицейский лейтенант в сторону Хэзлтона. Управляющий не ответил, указав движением головы на сидящего в кресле Амальфи, и не отрывая взгляда от большого экрана.

— Вы — мэр этого города? — требовательно произнес лейтенант.

— Именно, — ответил Амальфи, вынимая сигару изо рта и пристально глядя на полицейского. После короткого раздумья он заключил, что лейтенант ему определенно не нравится: слишком тучным он казался. Если человек начинает толстеть, словно бочка, он должен делать это с достоинством. По крайней мере, сам Амальфи успешно справлялся с этой задачей. Рыхлые люди всегда вызывали у Амальфи раздражение.

— Отвечай на вопрос, толстяк, — наседал на него полицейский. — Чем вы занимаетесь?

— Нефтяной геологией.

— Ты лжешь. Ты имеешь дело не с каким-нибудь там четвероразрядным тупицей, Бродяга. Это же звезды скопления Служителей.

Хэзлтон с подчеркнутым удивлением взглянул на лейтенанта, после чего вновь обратился к экрану, на котором теперь не было никаких звезд.

Этот наигрыш остался совершенно незамеченным полицейским.

— Города-Бродяги не занимаются нефтегеологией, — сказал он. — Если бы вы не знали, каким способом добывать нефть и делать из нее продукты питания, то давно умерли бы с голоду. Отвечайте прямо, не то я сочту вас праздношатающимися и не на шутку рассержусь.

— Наше основное занятие — нефтяная геология, — спокойно повторил Амальфи. — Естественно, что с тех пор, как мы поднялись в воздух, наши специалисты разработали несколько необычных технологий, но все они базируются на геологии нефти. Мы ведем нефтеразведку на тех планетах, которые в этом нуждаются. — Несколько секунд мэр пристально изучал свою сигару, после чего снова вставил ее в рот. — Хочу заметить, лейтенант, что вы зря пытаетесь обвинить нас в бродяжничестве. Вы не хуже нас знаете, что законы, ограничивающие перемещение Бродяг, однозначно запрещены первой статьей Конституции.

— Конституции? — рассмеялся

полицейский. — Если вы имеете в виду Конституцию Земли, то мы давно забыли, что это такое. Здесь звезды скопления Служителей, вы что, не понимаете? Следующий вопрос: у вас есть какие-нибудь деньги?

— Денег у нас достаточно.

— А сколько это — достаточно?

— Если вы хотите знать, есть ли у нас свободный капитал, Отцы Города дадут вам совершенно определенный ответ при условии, что вы обеспечите их необходимыми для вычислений данными о вашей денежной системе. Полагаю, что ответ, скорее всего, будет положительным. Кроме того, хочу напомнить: мы не обязаны отчитываться перед вами о своей прибыли.

— Послушайте-ка, — сказал лейтенант, — только не надо играть со мной в космического адвоката. У меня нет желания болтаться тут у вас. Я лишь удостоверюсь в том, что у вас есть деньги, если, конечно, ваши доходы носят законный характер.

— Мы хорошо подзаработали на планете Он, довольно далеко отсюда. Ониане наняли нас, чтобы мы очистили их планету от джунглей, которые им сильно досаждали. Мы решили эту проблему, придав нужное положение планетарной оси.

— Что? — спросил полицейский. — Придали нужное положение оси? Это, наверно, было не очень просто.

— Это точно, — с гордостью подтвердил Амальфи. — Нам пришлось устранить перекос целой планеты.

— Ну-ну. Отцы Города могут показать мне ваш контракт? Что ж, хорошо. А куда вы сейчас направляетесь?

— В ангар. У нас неисправен спиндиззи. После этого мы опять улетим. Вы, кажется, уже давно прошли ту стадию, когда нефть имеет хоть какое-нибудь значение.

— Да, у нас тут все модернизировано, не то что у многих далеких провинциалов, о которых вам, наверняка, приходилось слышать. Созвездие Служителей — совсем другое дело.

Лейтенант, видимо, решил, что слегка уклонился от подобающего ему стиля поведения. Голос его опять стал резким и бесцеремонным.

— Ну что ж, может быть, у вас все в порядке. Пожалуй, я пропущу вас. Только проваливайте быстрее; куда вы там собираетесь? И не вздумайте останавливаться, поняли? Если будете вести себя хорошо, может быть, я смогу вам чем-то помочь.

— Прекрасно, лейтенант, — сказал Амальфи. — Постараемся не досаждать вам, но если вдруг нам понадобится ваша помощь, к кому нам обращаться?

— Лейтенант Лернер, Сорок пятый отряд по охране границы.

— Хорошо. Да, минутку — пока вы не ушли. Я собираю разноцветные планки от медалей; знаете, у каждого есть свое хобби. У вас, я вижу, совершенно необычная награда, вон та, на фиолетовой подвеске. Говорю это как специалист. Не согласитесь ли продать ее? О самой медали я не говорю. Подвеску-то вам, наверняка, заменят.

— Даже не знаю, — засомневался лейтенант Лернер. — Это против инструкций.

— Понимаю и готов возместить штраф, который на вас могут наложить. Марк, попроси, чтобы принесли чек на пятьсот Бро-долларов. Лейтенант, я не сомневаюсь, что медаль, ради которой вы рисковали своей жизнью, не имеет цены. Пятьсот — это сумма, которую Отцы Города выделили мне в этом месяце на личные расходы. Сделайте одолжение — примите их.